Хотите быть первыми – оставайтесь на Первом! Если сможете...

FlippingBook: Pages
[-]

Thema
[-]
Хотите быть первыми – оставайтесь на Первом! Если сможете...  

– Здравствуйте, Оксана. Скажите, а откуда у Вас такая нерусская фамилия – Франк?

 

– Родилась и выросла я в маленьком поселке Вербенский Волгоградской области. В советское время он отличался многонациональным составом населения, большую часть которого составляли русские, украинцы, казахи, чеченцы и немцы. Мой отец – немец. А у мамы украинские корни.

 

– И как Вам жилось в таком многонациональном обществе?

 

– Было очень забавно. Представьте, русские, казахи пекут немецкие кухи – блюдо есть такое, необыкновенно вкусное. Казахи и немцы носят кутью в канун православного Рождества (даже в советское время в деревнях эти традиции не искоренились). Я уже не говорю о проникновении языков. «Ассаламалейкум» хохлы могут кричать через улицу – приветствуя друг друга. Часто из уст украинцев и русских в магазине можно услышать, например, казахское «болдэм», то есть «хватит», «достаточно». Примеров масса. Праздник казахский – Сабантуй – собирает всю деревню. А казахи с русским размахом гуляют на Масленице. Но по большей части все осталось в прошлом, в «плохом» Советском Союзе. Теперь поселок превратился в разрушенное, как после боев, селение: все социально-культурные объекты разрушены, растасканы, разворованы. Те, кто успел уехать в города, уехали. Остались одинокие старики, бедные семьи, которые дальше райцентра не выезжали, семьи учителей и спившиеся, опустившиеся люди, которые не смогли достойно пережить смену государственных формаций. Это ужасно больно.

 

– А почему Вы не уехали в Германию? Ведь у Вас была такая возможность?

 

– Все просто, хотя нелогично. Отец мой всегда отличался кочевым образом жизни, видимо, оправдывая свою принадлежность к древнему кочевому племени франков, поэтому своей лепты в мое воспитание не внес. И когда он в начале девяностых вернулся на историческую родину (в г. Дармштадт), меня взять с собой отказался. Спустя годы опомнился, но я уже не хочу.

Вы знаете, мне запала одна фраза в душу. В прошлом году я возила студентов Школы телевидения «Останкино», в которой работала, в Голливуд на обучение. Есть такой проект «Паспорт в Голливуд». Он рассчитан на состоятельных молодых и амбициозных людей. Это обучение в «Нью-Йорк Филм Академии», филиал которой есть в Лос-Анджелесе при «Юниверсал Пикчерс студии». Так вот, там проходили мастер-классы. И на одном из них актер Билли Зейн произнес такую фразу: «Станьте большой рыбой в своем маленьком пруду». Маленькой рыбой в большом пруду всегда можно быть. Это, знаете, прозвучало как ответ на страстное желание наших студентов покорить Голливуд – практически вся группа на вопрос: «хотите ли вы остаться в Америке жить?» – подняла руки. Нам всегда кажется, что лучше там, где нас нет. Мы ведь видим только внешнюю сторону других, якобы лучших мест для жительства – лоск, блеск, благополучие заграничное.

 

– Скажите, Оксана, кто Вы по образованию?

 

– Я преподаватель русского и немецкого языков. Закончила сначала Педагогическое училище, а потом Государственный педагогический университет им. А.Серафимовича в Волгограде. Воплотила мамину мечту – стать учителем русского языка и литературы, но как педагог себя не реализовала. Не мой это путь.

 

– Как же получилось, что Вы стали журналистом?

 

– В журналистику попала случайно, хотя теперь понимаю, что это не совсем так. Разве что-то происходит случайно в нашей жизни? В колледже у меня был преподаватель немецкого языка, Владимир Александрович Ельчанинов, удивительный человек, настоящий такой русский интеллигент с дворянскими манерами. Потрясающий учитель. Это опять же к слову о том, что мне повезло с учителями. Он оказался еще и прозорливым. Получив диплом учителя немецкого языка, я, конечно, как молодой дипломированный специалист пребывала без работы. Ну, тогда многие были безработными, это середина 90-х, так что в мои 20 лет и сам Бог, как говорится, велел. Меня это не то чтобы угнетало, но было скучно невыносимо. Он-то мне и порекомендовал делать переводы с немецкого (из периодической печати) и предлагать в местные печатные издания. И как-то так быстро и удачно все сложилось. Потом я стала делать какие-то карикатурки для газет, и вскоре меня пригласили на работу репортером. Это было самое счастливое время – до столкновения с журналистским цинизмом. Казалось, лучше в мире профессии нет. Мне очень нравилось писать, особенно о людях, особенно о красоте. Я имею в виду искусство: выставки, художники, музыканты, концерты... При этом быстро обросла интересными знакомствами.

 

– Про цинизм поподробнее, пожалуйста...

 

– Та профессия лучшая для человека, которая любима. Любишь свое дело – получается оно у тебя, значит, оно и лучшее. Мне же стало мало масштаба – газеты районные, областные стали тесны, становилось скучно, а это для меня невыносимо. И пресловутая стабильность меня не удержала. Я подалась на телевидение. Казалось, вот уже будет где развернуться. И, конечно, телевидение манило. Но я ошиблась. Я ведь воспитана была на советском ТВ, советские дикторы – образец интеллигентности, безупречного русского языка. Ну как можно было грезить таким телевидением в 2000-е годы? Вот такое вот отставание от своего времени. Хотя знаете, мои иллюзии, как это ни странно, нашли подпитку. В обучении. Я поступила в Школу телевидения в Останкино, и мне посчастливилось учиться у таких мэтров советского ТВ, которые лишь усилили мой интерес к телевидению: Борис Конухов, Игорь Беленький, Ирина Звягинцева, Леонид Золотаревский, Илья Прудовский, Борис Криштул и многие другие великолепные мастера своего дела с менее известными фамилиями. Но и они любили и любят то телевидение, которое осталось в прошлом.

 

Тяжело было окунуться в реальность?

 

– Первое разочарование меня постигло, когда я пришла работать в программу «Доброе утро», это Первый канал. Опыта корреспондентского у меня было совсем мало – несколько сюжетов на кабельных каналах. Но настоящие профессионалы выходят именно оттуда, как, впрочем, и из районных газет. Так вот, опыта было мало, а рвения много. И это-то рвение и сослужило дурную службу. Наивная была до неприличия. Мне редактор говорит: мы снимаем для быдла, для глубинки… Представляете? А как я могла с этим согласиться, если я сама из глубинки и я не быдло? И люди, которые живут в глубинке и которые мне дороги, не быдло, и программы для быдла смотреть не будут никогда. В общем, чем тупее сюжет, тем лучше – такая установка. Вот так вот! С одной стороны – захватывающий творческий процесс, а с другой стороны – не умничай и выполняй весь алгоритм действий, направленный на дебилизацию нации. Один, второй, пятый сюжет, терпение редактора на исходе (к тому же к моей работе можно было придраться – опыта мало, и если с русским языком у меня все в порядке, то с картинками была беда). Терпение редактора лопнуло, когда я получила (наверное, не случайно) тему об инвалидах. То есть нужно было показать пару-тройку сюжетов об инвалидах, обиженных местными администрациями, и сделать акцент на том, как быстренько этот вопрос решился.

 

– Где же Вы такие истории нашли? Неужели и правда проблемы инвалидов решаются администрацией?

 

– Конечно, нет. Я нашла только душещипательные истории (уж что-что, а находить такие я умею) о бедственном положении инвалидов. И, если одна худо-бедно еще повествовала о том, что вопрос жилищный решился-таки, то вторая была никуда не годная, и уж тем более для Первого канала. История о пожилой женщине, инвалиде-колясочнице, живущей на 17 этаже в комнатушке, где едва разместился наш оператор с камерой и светом, коляска ее не проходит в дверные проемы квартиры, не говоря о лифтах. Женщина не была на улице 15 лет. Все документы – письма в мэрию, циничные ответы бессовестных чиновников и т.д. – всё на руках. Но кому это нужно? Я получила такой разнос от руководства! Сюжет в эфир не дали (а я-то его считала лучшим)... Оказалось, рассказывать об инвалидах на ТВ мы не имеем права. Ну, если только вскользь упомянуть, и то в контексте, что все хорошо. И редактор попросту меня выжил. То есть перестал принимать темы и давать задания.

 

– И куда же Вы подались после этого?

 

– Были у меня какие-то промежуточные работы, но кратковременные и неинтересные. А мы ж легких путей не ищем. Дальше была «армия»: программа «Пусть говорят». Я не случайно говорю «армия». Это так на самом деле – и по количеству редакторов, прошедших эту школу, и по внутренним взаимоотношениям. Незабвенная Марина Петрицкая, наш креативный продюсер,  так нас и строила: ты – офицер, ты – рядовой, я – генерал... По физической нагрузке, а еще важнее – по эмоциональной и моральной – равных этой программе нет. Все, кто хоть однажды смотрел эту программу, понимают, о чем речь. Чем скандальнее, чем чернее история, тем и лучше. Не каждый журналист отважится звонить родственникам погибших в крушении самолета через час после трагедии и звать их назавтра на программу в Москву. А для журналистов «ПГ» это один из показателей профпригодности.

 

– Вы о трагедии в Иркутске? Я видела эту программу. Тяжело было смотреть...

 

– Вот только представьте: заранее запланирован сюжет об очередных скандалах и склоках соседей. Люди из разных городов России приехали (а ведь нужно было убедить их приехать) для участия в программе – кто на костыле, кто забинтованный после ожогов (это все соседские разборки), мы их поселили в гостинице. Во вторник должна состояться программа. А в понедельник утром продюсер ее отменяет, и все силы брошены на подготовку эфира об Иркутской трагедии.

Наши погорельцы сидят в гостинице, ни сном ни духом, как говорится, кто посмелее – прорывается к нам по телефонам. А редакторам не до них. Редакторы звонят в Иркутск пострадавшим, которые еще не пришли в себя –они не то что говорить, реагировать не могут. Кстати, найти контакты нужных людей за пару часов, а лучше за час, а еще лучше – за 15 минут – тоже один из показателей редакторского профессионализма.

Программу собрали. Прямой эфир состоялся. Но какой ценой… Знаете, одна из наших редакторов (редкого таланта) отлавливала маму Вики Зильберштейн (стюардесса, которая спасла тогда многих пассажиров) в 6 утра в день эфира. А мама не шла на контакт ни в какую, посылала наших коров, которые являлись накануне к ней с цветами, куда подальше, не открывала двери, не отвечала на звонки. В общем, поймали маму на выходе с работы. Обманом, какими-то уловками (до сих пор тайна – какими) редактор усадила ее в машину, повезла в магазин, купила подходящую для съемок в студии одежду и привезла в Останкино. Как ей удалось заставить женщину говорить – необъяснимо. Ни одному журналисту ни одного телевизионного канала и издания не удалось тогда взять у нее интервью – ни до этой программы, ни после. Программа «Время» повторяла синхрон этой женщины, записанный в нашей студии, несколько раз, что, впрочем, не мешало маститым журналюгам поносить редакторов «Пусть говорят» на чем свет стоит. Незавидная роль редакторская. Зрители ругают, ведущий вечно недоволен, коллеги-журналисты презирают.

 

– Дыма без огня не бывает... Может, не зря ругают эту программу?

 

– Практически каждая программа омывалась редакторскими слезами. Кого-то герои прокляли, кого-то ведущий обматерил, кто-то спал перед эфиром два часа, приехав из командировки со съемок, а за полчаса его заставили в сто первый раз перемонтировать сюжет (акценты в сценарии могли меняться с точностью до наоборот) и обвинили в том, что герой, которого притащил корреспондент из тьмутаракани, недостаточно подготовлен, недостаточно правильно одет, недостаточно хорошо говорит (у него, например, врожденный дефект речи, но корреспондент или редактор и в этом виноват). Редакторы работают в состоянии измененного сознания – это вне всякого сомнения. Нормальным, вменяемым человеком трудно оставаться в таких условиях.

 

– Как же у Вас получилось остаться адекватной? Тяжело было?

 

– Было очевидно, что это не мое пристанище, что я отработаю здесь определенный свой ресурс и уйду. Темы, как правило, были замешены на смерти и насилии, сам формат программы, его драматургия требует от редакторов высшего цинизма, твердости, выносливости, порой жестокости. Я работала в нескольких бригадах (каждую программу готовит отдельная бригада из шести человек, таких бригад 6 – почти взвод). И каждый из шеф-редакторов находил свои методы работы и выживания. Кто-то строит свою работу на лжи – начиная с обмана героя: на какую программу его приглашают, какую тему будут обсуждать, кто будет присутствовать, – и кончая гонораром: пообещаем 30 тысяч, дадим 3. Нет ничего удивительного в том, что люди проклинают таких редакторов. Кто-то из редакторов действует хитрецой, на мягких лапах, как говорится – половину скажем, половину нет. Но чистой правды вы не услышите никогда. «Плетите, плетите интриги, что ж вы такие тупые, вы же редакторы Первого канала!» – это наставление продюсера к редакторам. Как Вам это нравится?

 

– Совсем не нравится. Я бы не смогла так работать...

 

– Мне повезло. Большую часть времени мне посчастливилось трудиться в бригаде с людьми, которые могли положиться друг на друга, несмотря на интриги отдельных персонажей. Тяжело было сохранить дружеские отношения в силу общей атмосферы, когда тебя подставляют на каждом шагу, обвиняют во всех неувязках, внушают чувство неполноценности, но мы делали качественный продукт. Для себя я нахожу утешение в том, что есть люди, которым я своим трудом помогла по-настоящему. Пробила стену чиновничью, свела с депутатами, которые оказали конкретную помощь, с адвокатами. Я благодарна депутату Госдумы Елене Афанасьевой, она никогда не остается равнодушной и всегда оказывает конкретную помощь. Понимаете, от редакторов зависит, конечно, далеко не всё, но многое. И если нужно, то абсолютно в силах редактора так донести историю людскую до власть имущих, что можно найти нужные рычаги и помочь людям. Опять же, про провинцию и глубинку. Люди едут в Москву за помощью, за правдой. Конечно, и среди героев программ попадаются аферисты и чеканашки (как называют их редакторы), но в основном-то это нормальные люди. Потому-то и невыносимо, что ответственность несем перед этими нормальными людьми мы – редакторы, а ответственность несопоставима по масштабу с теми скромными возможностями, которые имеет редактор.

 

– Были ли истории, за которые Вам стыдно?

 

– Простить себе не могу историю, к которой приложила руку. В январе 2007 года в Краснодаре произошла трагедия – двухмесячной малютке Сонечке Куливец по халатности врачей ампутировали ручку до плечика. Эта громкая история доставила много негативных переживаний семье Куливец журналистской шумихой.

Конечно, программа «Пусть говорят» не могла обойти эту историю. Я получаю задание пригласить на программу (на шоу!) родителей девочки. Представьте, мама с Сонечкой в больнице. После операции и недели не прошло. А я должна звонить отцу девочки и убеждать принять участие в программе. Мне думать было невыносимо об ужасе этой людской трагедии, о том, что испытывают эти люди. Мои отказы, разумеется, не принимались. В ответ продюсерские манипуляции: Оксана, только ты; ты умеешь разговаривать, ты мягкая, сердечная, и прочая ерунда. А я еще и ответственная до умопомрачения. Была на тот момент. Я несколько раз набирала номер телефона и сбрасывала звонок. Передать не могу, как тяжело было говорить с человеком, пережившим такую трагедию. Виктор Куливец – мой ровесник, из маленькой деревушки, никогда ни на кого не рассчитывавший, кроме как на свои силы. Что я могла ему сказать после того, что врачи натворили с его ребенком? Приезжайте, мы поможем? Конечно, он не хотел говорить, конечно, разговор закончился очень быстро. Я связалась с его сестрой, убедила, они дали согласие приехать. Через два дня, накануне эфира, я все же смогла убедить и его приехать в Москву. Наверное, мне это удалось только потому, что я сама поверила в то, что его приезд не будет напрасным, что люди окажут помощь. Первый канал пообещал дать в эфире номер счета для перечислений Сонечке на протез, какие-то обещания давали депутаты. Я договорилась с ТТЦ «Останкино» опубликовать на сайте «Останкино» номер счета. Думаете, кто-то сдержал свое слово? Всё, что сделали в эфире, – обратились к зрителям с просьбой звонить по телефону в редакцию «Пусть говорят». И звонки шли: от пенсионеров и людей, переживших свои собственные трагедии, звонки были из глубинки России. Люди высылали свои пенсии – 1, 2, 3 тысячи. Понимаете, какие это гроши? Нужен был как минимум миллион. Ни одна из так называемых звезд российской эстрады, к которым мы обращались с письмами о спонсорской помощи, не дала положительного ответа. К Сонечке в больницу чуть позже, спустя два месяца, приехали певица Валерия и продюсер Иосиф Пригожин с подарками. Какую-то помощь семье оказали местные власти Краснодарского края.

 

– Этим все и ограничилось?

 

 – Валентина Петренко, председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению, которую мы пригласили на передачу, уповая на ее помощь, пропиарила себя на программе очень красиво – била кулаком в грудь и кричала, что станет крестной матерью для девочки и отвезет ее в Италию на операцию. На следующий день она перестала отвечать на наши телефонные звонки и на звонки Виктора Куливца, отца Сонечки. Единственный, кто попытался помочь бесплатно, – адвокат Анатолий Кучерена, какое-то время он занимался этим делом. Спустя несколько месяцев редакторы получили категоричное наставление – тему трагедии Сонечки Куливец не поднимать… Все, что получил от своей поездки на программу Виктор, это деньги, которые после программы вручила ему Светлана Хоркина; 30 тысяч выделил Первый канал – типа гонорар за участие в программе; какие-то гроши и подарки собрали сами редакторы. И это всё! Письмо от нашей бригады с просьбой дать разрешение опубликовать номер счета на сайте ТТЦ «Останкино» Первый канал не подписал.

 Какое-то время я поддерживала связь с семьей Куливец. Сейчас знаю о них только от моей американской приятельницы Елены Максимовой, которая первой откликнулась на эту беду, создала сайт в поддержку Сонечки, объединила людей со всего мира, собирала средства, нашла клинику в Германии. Вообще первые отклики на беду сразу стали приходить из Америки и Германии. Еще до того, как состоялся эфир. Наши соотечественники там, за рубежом, распространяли информацию о беде в своих изданиях, русскоязычных и англоязычных: в  журналах, газетах, на сайтах.

Нынешней осенью Сонечке исполнится 4 годика. Несколько дней назад мелькнул на одном из каналов сюжет о том, что девочке наконец-то поставили протез в клинике в Германии.

 

– Неужели все так мрачно? Наверное, были и смешные эпизоды, которые и разряжали обстановку?

 

– Таких было немало. Смеялись иногда до слез. Это придавало сил, поднимало тонус. На одной из программ я ловила гостью, журналистку из Тулы, прямо под Останкинской башней. Это надо же – столько лет искренне верить, что редакционный центр и студии находятся внутри телебашни! Вот страха натерпелись, пока выловили ее на последних предэфирных секундах. А потом смеялись: через неделю в тульской «Комсомольской правде» появляется статья о том, как журналист «КП» побывала на программе и сам Андрей Малахов провел для нее экскурсию по телецентру… Думаю, эту экскурсию она не забудет никогда.

 

– Вам нравилось работать с Малаховым? Какой он в реальной жизни?

 

– Если честно... то мы подрались с ним на одном из эфиров. Это был лучший эпизод программы «Любить самурая». За пару минут, не больше, до эфира произошла эта знаменательная потасовка. Разговоров хватило на всю неделю. Слухи дошли и до энтэвэшников (канал НТВ), охочих до скандалов. Смешно теперь, конечно, но тогда это было ЧП. Впрочем, по большому счету – всего лишь рабочий момент. Стандартная ситуация – герой программы опаздывает на эфир (спасибо бухгалтерии, экономящей на такси и подающей одну машину на три героя). Я в бешенстве, потому что сам герой, известный журналист Валерий Виноградов, пунктуален, но он ждет в такси актриску Елену Захарову, которая никак не может определиться, что ей надеть – брючки или юбочку – и сообщает мне об этом по телефону, и ей плевать, что у нас телемост с Японией и опаздывать нельзя ни на минуту. Малахов, понятно, в еще большем бешенстве. По его мнению, виноваты исключительно редакторы. И я тут как тут, прямо перед его взбешенным фейсом. Он догоняет меня у кулис, хватает за руку, естественно, выливая на меня ушат претензий, практически выкручивает мне руку, хватает мой мобильный телефон, по которому я говорю с Виноградовым. Картина маслом. А со мной же так нельзя. Я бешеная. Потеряв самообладание и все приличные слова, толкаю его как-то в грудь, что ли, ну, заехала кулачком, думаю, не шибко больно, попутно рассказываю ему популярно, кто он есть и как его зовут, в лицах, красках и экспрессивно окрашенных, далеких от литературной нормы выражениях. Он на меня – папкой со сценарием. В общем, нас растаскивали, меня увели за кулисы, а он потопал к своему рабочему месту. Представьте, в зале публика, за кулисами герои программы – это была интеллигентнейшая пара танцоров из Большого театра, кто-то еще, я в приступе ярости, конечно, не видела никого. Публика замерла в глубоком экстазе. А редакторы аплодировали за кулисами.

Да вся остальная телебратия, которую Малахов лично известил о том, как он «подрался с редакторшей», почему-то жутко радовалась и считала своим долгом выразить мне свое глубокое почтение и благодарность за то, что я ему «всё сказала».

 

– И Малахов не отомстил Вам? Так и остался «побитым»?

 

– Он мне отомстил легко и красиво – не выпустил на площадку журналиста Виноградова, дескать, опоздал и опоздал. Представляете, каково мне было смотреть в глаза этому человеку, которого мы выдернули с работы, мол, без Вас не обойдемся. Спустя время мы – я и ведущий – конечно, взаимно извинились. У меня уже не осталось никаких обид. Его несложно понять. Работа в таком формате накладывает существенный отпечаток. Но в своем деле он профессионал. Я знаю, многие ругают и недолюбливают Малахова. Но я знаю, как он включается в работу в экстренных ситуациях, помогая редакторам.

 

– Оксана, Вы говорили, что замужем. Чем занят Ваш муж? Как он относится к Вашей работе? Поддерживает или бывают проблемы?

 

– Мой муж занят бизнесом. Он очень расстраивался всегда, когда я упахивалась, что называется, до потери пульса то на одной работе, то на другой, то на третьей. Я чудовищный трудоголик. А он... о-о-очень терпеливый человек.

 

– Вам повезло с мужем. Вы работали только на Первом?

 

– У меня был побег на канал НТВ и такой же побег обратно на Первый канал. Пригласили работать в программу «Профессия – репортер». Хорошие ребята. И корреспонденты, и продюсеры. Больше всего я признательна продюсеру Евгению Баламутенко. Но, знаете, не сложилось, не моя там оказалась атмосфера, я поняла, что не сработаюсь с Александром Зиненко, есть такой замечательный журналист, который, собственно, и пригласил меня. Лучше всего для меня было вовремя уйти. И я ушла, вернулась в «Пусть говорят». Объясняясь с коллегами, я всегда говорила правду, но эта правда была никому не понятной. Психолог Михаил Литвак прав: «Всегда говори правду, все равно никто не поверит!»

 

– Соскучились по трудностям?

 

– Вы знаете, мне приходилось слышать не однажды, что наличие в резюме у журналиста пункта: «работал в “Пусть говорят”» – все равно что некий знак качества. Ни один ушедший с этого проекта редактор не остался без работы. Все нашли себя. И те девчонки, с которыми я иногда встречаюсь в коридорах Останкино, говорят, что их нынешняя работа – просто каникулы по сравнению со Студией спецпроектов Первого канала.

 

– Что же было дальше, Оксана?

 

– Я вернулась в Школу телевидения, в которой когда-то училась, правда, уже не в качестве студентки. Никогда не думала, что буду заниматься административной работой, а должности типа заместитель директора меня вообще пугали. Жутко не люблю административной ответственности, но оказалось, что и здесь можно найти творчество. И мои журналистские и редакторские наработки и связи очень пригодились на новой работе.

 

– Расскажите подробнее о проекте «Паспорт в Голливуд».

 

– Наши студенты побывали в Голливуде, жили там целый месяц, учились актерскому мастерству, журналистике, сняли каждый свой короткий фильм. В общем, людей посмотрели, себя показали (смеюсь). Себя показали со всех мыслимых и немыслимых сторон русской широкой натуры. Вы понимаете, о чем я, наверное. Русское разгильдяйство, отсутствие пунктуальности, ответственности, уважения к чужому времени, к преподавателям. За этот месяц количество моих «sorry» превысило, наверное, их общее количество за всю мою жизнь. Я только и успевала извиняться за наше поведение. Ну, представьте, студенты заплатили деньги, и немалые, за эту учебу. А на учебу они не только опаздывали на час-два-три, но могли и вообще не прийти. А с меня как сопровождающего группы требовали, чтобы коллектив был в полном составе. Что вы думаете, с раннего утра я обзванивала студенток: динь-динь-динь, на уроки пора… Они, конечно, в лучшем случае не брали трубку, в худшем – посылали и ненавидели меня лютой ненавистью. Причина ясна – мы заплатили деньги, подайте нам вседозволенность. Несколько раз я ходила по комнатам – стучала, как ненормальная, будила их, естественно, мне не открывали двери. Как я могла это объяснить американским преподавателям? Детки не хотят учиться? А деткам по 30 лет.

 

 – Жаль... Туда могли бы поехать те, кому такое обучение действительно нужно.

 

– Да уж. Кроме учебы, у этих студентов дела были поважнее – клубы, шопы, рестораны. Единицы знали, зачем они ехали в Голливуд, и я полагаю, эти ребята взяли для себя максимум знаний и возможностей. А возможностей была масса. Помимо занятий по актерскому мастерству, продюсированию, режиссуре, было множество мастер-классов с американскими актерами и нашими соотечественниками, успешно работающими в мировой киноиндустрии, были интересные встречи в неформальной обстановке – мы знакомились с актерами, продюсерами, были поездки в Лас-Вегас, на концерты, кастинги.

Интересный и авантюрный проект. Я бы сама с удовольствием поехала туда в качестве студентки, а не в качестве надзирателя за взрослыми людьми. Знаю по собственному опыту, что организовать детей и поддерживать дисциплину в детской группе гораздо легче и приятнее. Хочу, чтобы мой сын Ярослав прошел там курс обучения. Сейчас ему 14, время еще есть.

 

– Оксана, какими качествами, по Вашему мнению, должен обладать журналист?

 

– В журналистике должны быть циники, а не поэты, – однажды заявила одна из моих «добрых» коллег. И меня это очень ранило. Я долго думала над этой фразой. Знаете, почему ранило? Потому что мне казалось, что она, эта моя коллега, права. Нельзя быть хорошим журналистом, не имея здорового цинизма, излишняя мягкость, интеллигентность сегодня мешает добыть хороший материал, тебя все время кто-то будет обгонять. Но с другой стороны – никогда не получится хорошего, настоящего материала, если ты не вкладываешь в него душу. Только искренность дает гарантию хорошей статьи или хорошего телевизионного сюжета, не хорошего в смысле правильного монтажа и грамотной речи, а такого, чтобы читателя или зрителя зацепило, что называется. Вспомните, ведь масса примеров поэтов и писателей, начинавших свой путь с журналистики и весьма успешно себя проявивших: Твардовский, Шолохов, Айтматов…

 

– А кроме цинизма? Или его достаточно?

 

– Журналист обязан обладать хорошим здоровьем, прежде всего, быть внимательным к деталям, хорошо образованным,  иметь  широкий кругозор. То, что позволительно не знать обывателю в той или иной области, журналист знать обязан, по крайней мере, ориентироваться в терминах, открытиях, новинках и т.д. Распространено мнение, что журналист – это дилетант во всех областях. Да, он не может быть профессионалом во всех областях науки, искусства и техники, но должен иметь представление более глубокое, чем его читатель или зритель. И конечно, безупречный русский язык – это один из самых главных критериев оценки хорошего журналиста. Здесь вообще никакого снисхождения быть не может. Речевые ошибки журналистов сплошь и рядом в эфире. Невероятно режет слух. Обидно очень за русский язык.

 

– Оксана, а как Вы смотрите на то, чтобы посотрудничать с нашим журналом профессионально, а не только в качестве героя интервью?

 

– Спасибо за предложение. Я подумаю.

                                                                                                             Оксана Шер


Comments
[-]
ava
No nick | 27.09.2011, 15:49 #

Почитала   интервью. Оно меня потрясло! Прежде всего твоей предельной гражданской позицией. Мелькнула мысль, "сгорит, как спичка, эта позиция, и никому до нее не будет дела" :-(  

Guest: *  
Name:

Comment: *  
Attach files  
 


Bewertungen
[-]
Статья      Remarks: 0
Актуальность данной темы
Remarks: 0
Польза от статьи
Remarks: 0
Объективность автора
Remarks: 0
Работа по расследованию
Remarks: 0
Надежность источников
Remarks: 0
Стиль написания статьи
Remarks: 0
Логическое построение
Remarks: 0
Простота восприятия и понимания
Remarks: 0

Meta information
[-]
Date: 19.05.2011
Add by: ava  oxana.sher
Visit: 880

zagluwka
advanced
Submit
Back to homepage
Beta