Хороший парень, хоть и еврей

Статьи и рассылки / Темы статей / Человек и общество / Национальные отношения
Information
[-]
Хороший парень, хоть и еврей  

Я покинул Россию (тогда Советский Союз), почти тридцать лет назад, и с тех пор у меня не возникало желания посетить эту страну…

 

Должен признаться, что я никогда не питал сентиментальных чувств к своей родине. Разумеется, это была страна, где я родился и вырос, где прошла моя молодость, где я впервые влюбился пылкой юношеской любовью, и всё такое прочее. И, тем не менее, тот день тридцать лет назад, когда я покинул Советский Союз, был самым счастливым днём в моей жизни.

Я уезжал, навсегда оставляя позади себя годы страха и унижений в обществе, пронизанном ненавистью, подозрительностью и всенародным антисемитизмом, который прочно въелся в ткань этого общества, поощрялся правительством и прикрывался фальшиво-радостными лозунгами о дружбе и равенстве всех народов. Вам этого не надо объяснять, дорогой русскоязычный читатель, но я писал эту статью для американцев, и им нужно было многое растолковывать. Например, что еврей (Jew) в России - это не религия, как во всём цивилизованном мире, а национальность, как, скажем, француз, испанец или армянин. И что, будучи рождён в России, где до меня жили пять или десять поколений моих предков, тоже рождённых в России, не зная никакого другого языка, кроме русского, и не впитав никакой другой культуры, кроме русской, я всё равно ни по каким критериям - ни официально, ни неофициально - не считался русским. Американцам это трудно понять. Привычная нам фраза «Я не русский, я – еврей» здесь звучит бессмысленно и нелепо, как что-то вроде «Я не американец, я – католик». Как это ни парадоксально, я стал считаться русским, только когда уехал из России и приехал в Америку. И вот однажды, когда уже прошло двадцать пять лет со времени моей иммиграции в Америку, и когда моей младшей дочери, родившейся в Милуоки (штат Висконсин) пошёл двадцать третий год, она вдруг заявила - по-русски, хотя и с лёгким английским акцентом:

- Папа, давай съездим в Москву! Я хочу посмотреть, где бы я родилась, если бы вы с мамой не уехали из России.

- Лапонька, - сказал я, - если бы мы с мамой не уехали из Росси, ты бы нигде не родилась. Мы не могли там позволить себе иметь второго ребёнка.

- Comeon, Dad! - сказала моя дочь, и я уже знал, что моё сражение проиграно. Идея, однажды поселившись в её голове, не покидала её до тех пор, пока не приходила в исполнение.

- Тогда, если тебе так больше нравится, я хочу посмотреть место, где я не могла родиться.

- What's your problem?

Тут, довершая моё позорное поражение, раздался полный негодования голос моей жены:

- Прекрати терзать ребёнка, изверг! Тебе что, уже трудно съездить, куда она просит?

И вот мы в Москве, в моём родном городе. Вернее - в том городе, который был родным в моей прежней жизни. Как я могу передать нахлынувшие на меня чувства? Это было какое-то странное смешение восторга, страха, удивления, разочарования, любопытства, настороженности и ещё черт знает чего. Я вдруг оказался в мире, с одной стороны чужом и непонятном но, с другой стороны, мучительно знакомом. Все друзья, побывавшие до этого в России, говорили мне, что там люди за версту видят иностранца, как бы ты ни одевался и как бы себя ни вёл. Я был готов к этому, но почему-то этого не почувствовал.

Однажды мы пошли в Кремль, вход куда, как выяснилось, стоил 20 рублей для простых российских граждан, 10 рублей для студентов, и 200 рублей для иностранных граждан. Про иностранных студентов ничего сказано не было, и это поставило меня в тупик. Я обратился к кассирше:

- Эта девушка, - сказал я, показав на мою дочь, - студентка. Сколько с нас?

- И, будучи законопослушным американцем, добавил: Мы - иностранные граждане.

- Тридцать рублей. Решив, что кассирша чего-то не расслышала, я разъяснил ещё раз: Мы - иностранные граждане.

Реакция была совершенно неожиданной:

- Ну что вы, голубчик! - сказала кассирша с обаятельной улыбкой, - Какие же вы иностранцы? Вы наши. Тридцать рублей, пожалуйста.

В другой раз признание меня как «нашего» выразилось в иной форме. Мы ехали куда-то на метро в сопровождении моего старого московского друга. Друг этот был пенсионером, поэтому за проезд в метро не платил и, как позже выяснилось, даже не знал, сколько этот проезд стоит. Он сказал:

- Мне билет не нужен. Иди бери билеты себе и дочке, два рубля с человека.

Наверно, такой была цена проезда в метро, когда мой друг уходил на пенсию. Я подошел к кассе, дал четыре рубля и попросил два билета. Кассирша, ни слова не говоря и не глядя на меня, швырнула мне один билет.

- Мне нужно два билета, - повторил я. Тут кассирша подняла на меня взгляд, в котором была ненависть, и - нет, не сказала, и даже не закричала, - а скорее завопила:

- Ишь чего захотел! Даёт четыре рубля, а просит два билета! Шляется тут пьянь всякая, понимаешь.

 Я понял, что билет стоит не два, а четыре рубля, поспешно дал кассирше ещё четыре рубля и трусливо покинул поле брани, а брань эта неслась мне вдогонку, сопровождаемая укоризненными взглядами стоявших в очереди честных российских граждан.

Сегодня, когда прошло несколько лет со времени моей поездки в Москву, мои американские друзья всё ещё спрашивают, какое было самое сильное моё впечатление от России. И я всё ещё пытаюсь самому себе ответить на этот вопрос. Нет, это не была Москва, безусловно похорошевшая, где за последние годы выросли десятки чудесных, горящих куполами на солнце церквей. (Они и сейчас продолжают строить церкви - с таким же энтузиазмом, с каким их разрушали совсем недавно, ещё на памяти наших родителей). И не изобилие товаров, продуктов, иностранных машин и элегантных, европейского пошиба магазинов и ресторанов, чего невозможно было вообразить за двадцать пять лет до этого.

Пожалуй, самым эмоциональным моментом во всей поездке была встреча с моими бывшими сотрудниками по работе. В той прежней жизни я проработал четырнадцать лет в одном и том же проектном институте, в одной и той же комнате, с одними и теми же людьми. Мы были более чем сотрудниками, мы были почти как одна семья, и если что-нибудь было в той прежней жизни, о чём я вспоминал с теплотой, то это - мои бывшие сослуживцы. И вот - представьте - теперь, четверть века спустя, мы встретились снова. Ах, что это была за встреча! Мы говорили, говорили, без передышки, останавливаясь только для того, чтобы выпить очередную рюмку водки - говорили обо всём, что накопилось за двадцать пять лет. Мы говорили о нас и наших семьях, и о наших общих друзьях, которые ушли из жизни, и о тех, кто живы, но живут так далеко, что их как бы и нет на свете, например в недосягаемой для воображения, заокеанской Америке.

Хозяйка дома, моя старая - теперь уже в двух смыслах - подруга Ирина, сказала:

- А как там Миша, Мишенька наш? Как он там - в этом вашем Нью-Йорке? Увидишь его - обязательно передай, что мы все его помним и любим.

Её голос дрогнул, слёзы навернулись на глазах, и она добавила с неподдельной теплотой:

- Он такой славный парень! Такой славный! Даже не скажешь, что еврей.

Это было - как вспышка, но не ослепившая меня, а наоборот, выхватившая из темноты многолетней забытости всю мою прошлую жизнь в России. В течение всей той забытой жизни меня сопровождала одна и та же замечательная фраза: «Ты хороший парень, хоть и еврей!» Наверное, нет в Росси ни одного еврея, который бы за свою жизнь хоть раз не слышал бы этого традиционного русского комплимента:  «Ты хороший парень, хоть и еврей!» И если вы - тот самый парень, то предполагается, что вы должны чувствовать себя польщённым. Потому что вообще-то евреи, как всем известно, - люди отвратительные - жадные, трусливые, хитрые, - не станете же вы спорить, это ведь общеизвестный факт! Но вот вы, лично вы - исключение. Вы - хороший человек, хоть и еврей... Самое печальное во всём этом - то, что многие евреи, я уверен, действительно чувствуют себя польщёнными.

Тем временем, наше восторженное общение продолжалось. Никто не обратил особенного внимания на замечание Ирины в отношении Миши; в конце концов, он действительно был замечательный парень. Мои сотрудники продолжали галдеть, пить водку и бомбардировать меня вопросами - сколько у меня машин, какая у меня зарплата, сколько этажей в моём доме, какого размера мой двор, и т.д., и т.п. И, наконец:

- Слушай, скажи правду: все эти годы... ну, всё время, что ты живёшь в Америке... неужели ты не скучал по своему дому, по России?

Наступила тишина. Я знал, что рано или поздно услышу этот вопрос. Я на секунду задумался, не зная, как ответить, чтобы не обидеть этих славных людей, потом сказал:

- Извините, ребята. По России я не скучал. Мой дом - Америка.

- Как это? Почему? - Не знаю. Наверно потому, что там меня не любят в качестве исключения...


Александр Матлин


Date: 31.05.2012
Add by: ava  oxana.sher
Visit: 1027
Comments
[-]
ava
sib583 | 16.08.2012, 15:46 #

оставляя позади себя годы страха и унижений в обществе, пронизанном ненавистью, подозрительностью и всенародным антисемитизмом, который прочно въелся в ткань этого общества,

ava
No nick | 17.08.2012, 07:32 #

У автора либо проблемы с адекватностью, либо маразм, причем и то и другое облечено в псевдолитературную форму.

ava
No nick | 01.10.2012, 15:27 #

 Этому еврейскому парню не повезло: он родился, вырос и жил в одном из тех городов России, где уровень бытового антисемитизма очень высок. Не думаю, что так обстояло дело и на предприятиях. Мой друг, к примеру, тоже еврей,  после окончания института уехал в Москву, работал на одном из закрытых предприятий и сделал блестящую служебную и научную карьеру: стал главным инженером этого предприятия и доктором технических наук. Но это, кому как повезло!

ava
No nick | 04.10.2012, 17:46 #

 А не обзывают ли у нас в России ребят с Кавказа,а чукчей,а молдаван,да и украинцев тоже.Если так остро реагировать на высказывание всяких,сердца не хватит.Надо быть выше этого и не хаить место где родился и жил.

ava
No nick | 05.10.2012, 07:59 #

Просто сама подача материала автором -псевдонатуральна и псевдолитературна...а антисемизм, неприязнь к иным нациям и хамство в России и бывшем совке можно было найти всегда и везде и в самых разнообразных формах

ava
No nick | 05.10.2012, 20:36 #

 Согласен с предыдущим коментом.Мы все встречались в СССР с антисемитизмим,но это был не злобный.Проблема автора не стоит и выеденного яйца.

ava
No nick | 06.10.2012, 12:01 #

 У меня друг еврей,так что из этого.На этого парня я могу положиться как на себя самого.Только один эпизод:Ехал с тренировки по боксу с товарищем из секции,встретил друга(а он далёк от спорта).В трамвае к нам пристала компания,так друг встал сзади меня и защищал мою спину,хотя ему хорошо и досталось,а товарищ из секции,такой же русский,как и я,сидел,сжавшись в угол и боялся голову поднять.Я хорошо усвоил слова моего отца,что не важно какой национальности у тебя друг,главное,чтобы он хорошим человеком был.

 Соди | 20.06.2013, 09:50 #
именно поэтому ник No nick ? а что такое "незлобный антисимитизм"? Это когда ещё не убивают? Ну да, они делают научную карьеру, они даже науку делают - это у них в привычке - думать... И языком этот "псевдолитератор" владеет значительно лучше Вас, представителя титулованной нации, носителя русского языка... вот у него нет такого дивного выражения, которое я прочитала здесь: "и не хаить место" но кто из них делился с Вами, безымянный (No nick )интернационалист, своими обидами и переживаниями? И. кстати, у автора - то проблем и нет... у него есть впечатления. и вот впечатлениями он и поделился... 
ava
Atlas | 20.06.2013, 12:51 #
  (No nick ) - это значит не зарегистрировался на сайте. Через несколько дней и Вы, Соди, будете (No nick ). Один из этих (No nick ) есть Я, но поспешил зарегистрироваться. Чего и Вам желаю.
Guest: *  
Name:

Comment: *  
Attach files  
 


Subjective Criteria
[-]
Статья      Remarks: 0
Польза от статьи
Remarks: 0
Простота восприятия и понимания
Remarks: 0
Актуальность данной темы
Remarks: 0
Объективность автора
Remarks: 0
Стиль написания статьи
Remarks: 0

zagluwka
advanced
Submit
Back to homepage
Beta