Откровенный разговор с северокорейским бизнесменом о частном бизнесе

Information
[-]
Откровенный разговор с северокорейским бизнесменом о частном бизнесе  

Если на клетке с северным корейцем написано «бизнесмен», вы, скорее всего, не поверите. И напрасно. Именно с бизнесменом из Северной Кореи я разговаривал в Сеуле. Мой разговор состоялся благодаря известному востоковеду Андрею Ланькову, который живет в Сеуле и пользуется доверием среди выходцев с Севера.

 

Господин Ким владел в Северной Корее шахтой и перебрался на Юг всего около года назад, поэтому все, что он рассказывает, – самая свежая информация. Наш разговор с предпринимателем Кимом был долгим, но я публикую большую его часть. Все, что он рассказал, было крайне интересно мне, надеюсь, что будет интересно и читателям. Где и когда, в конце концов, еще на меня и на вас свалится столько информации из первых, к тому же весьма дельных, рук о самой закрытой стране мира? Здесь я обойдусь без комментариев. Из того, что рассказывает мой собеседник, и так прекрасно видно, что за жизнь и что за строй сложились в современной Северной Корее, и как все это далеко от наших довольно схематических представлений.

 

ИЗ МВД В БИЗНЕС

 

– Почему и когда вы начали заниматься частным бизнесом?

– Большинство начало, чтобы кормить семью, когда нам перестали отоваривать карточки. Я лично начал с частной столовой в 2003-м г. (В КНДР, в отличие от других соцстран, карточки вводились не в трудные времена, а были нормой в течение многих десятилетий, практически все продукты и товары распределялись по карточкам – Slon.ru).

 

– Значит до 2003 г. все-таки можно было жить по карточкам?

– Нет, к этому времени уже основной доход приносила жена. Она торговала на рынке уже с 1998 года товарами повседневного спроса – одеждой, обувью,  табаком, бельем, носками.

 

–  Откуда это все?

– Все китайское.  Наш уезд – приграничный с Китаем, поэтому люди привозили оттуда товар.

 

– А откуда вы взяли первоначальный капитал, чтобы начать частную торговлю, из зарплаты?

– От родственников жены, которые живут в Китае. Они приезжали к нам в город, привозили товары для продажи, оставляли жене, она таким образом потихонечку накапливала деньги и постепенно разворачивала собственный бизнес.

 

– Это был легальный рынок?

– Да, вполне легальный. Они всегда были, если говорить о крестьянских рынках. Но с 1994 года люди стали торговать всем, начался гигантский рост рыночной торговли, почти все и всё покупают сейчас там.

 

– Все эти вещи, которыми торговала ваша жена, были в каком-то виде в госмагазинах?

– Совершенно ничего этого не было и нет.

 

– Когда жена начала торговать, вы еще работали в госструктуре. Где?

– В системе Министерства внутренних дел, в местном УВД.

 

– А почему оставили госработу и начали бизнес?

– Нас пять человек в семье, очень трудно было жить на официальную зарплату, а заниматься чем-то еще, не бросая официальной работы, было  крайне сложно.

 

–  Официальная зарплата – это сколько?

– Примерно 3000 вон в месяц – это 2–3 доллара.

 

–  А карточки все-таки давали?

– Да, в системе МВД давали. И на них даже можно было что-то получить. На заводах, например, по карточкам давно перестали что-либо выдавать, еще в 90-е. А в УВД –  да, по мере поступления из Китая кукурузы и риса выдавали его сотрудникам

 

– Сколько?

– Стандартно. 700 граммов зерна на работающего, получалось около 20 кг в месяц.

 

– То есть, по сути семью кормила жена?

– Да, жена. Надо понимать, что у нас в основном женщины занимаются торговлей, и первыми начали в частном бизнесе. Мужчине, чтобы заниматься бизнесом, нужно как-то решить вопрос с работой в госсекторе, потому что официально до 60 лет ты не можешь уволиться. Даже сменить работу почти невозможно. А женщина имеет право быть домохозяйкой.

 

– Как же вы уволились из МВД?

– Нельзя было официально уволиться. Но я формально вышел в отставку по состоянию здоровья. Я пошел к знакомому врачу, дал ему денег, и врач выдал мне справку о болезнях, которые делали меня негодным к дальнейшей работе.

Вслед за женщинами мужчины тоже начали переходить в частный сектор. И решать вопрос с официальной работой. Можно организовать себе болезнь. Если хочешь освободиться от работы по болезни, нужно в течение шести месяцев приносить документ от врача, о том, что ты не можешь работать. Он добывается с помощью денег. Сейчас цена вопроса 50 000–80 000 вон, если его решать без всяких связей, просто с руководством больницы. Но обычные рабочие не могут себе такого позволить, – а у них и заводы не работают, и карточки не отоваривают, а на работу ходить они обязаны, хоть там нечего делать. И они просто договариваются с руководством завода о сумме – это может быть 5000 вон или 10 000 вон единовременно, или платят какие-то деньги помесячно. И тогда ты просто не ходишь на работу, а зарабатываешь в другом месте, в частном секторе. Такая система отхожих промыслов с денежным оброком.

 

РОЖДЕНИЕ ЧАСТНОГО ОБЩЕПИТА

 

– Вашим первым собственным бизнесом была столовая. И как это все работало, откуда она взялась, где она находилась, сколько там было столов, что давали, кого кормили?

– Отличное место, недалеко от городского вокзала. В 1994-м году рухнула государственная экономика, и очень много госпредприятий и учреждений перестали работать, исчезли. Остались пустые здания. И для частника стало возможно договориться с городской администрацией, заплатить ей и начать использовать эти здания.

 

– И что было за здание у вас?

– До 1994 г. там тоже была столовая, государственная столовая. Которая перестала работать, потому что не было продуктов. А место очень хорошее, близко к вокзалу, и был большой поток клиентов. В день – 200–300 человек.

 

– Кто все эти люди?

– Обычные пассажиры, путешественники, те, кто ездил через город или приезжал в город. У нас конечная точка железной дороги, дальше надо выходить и добираться местным транспортом, поэтому был большой поток тех, кто пересаживался и ехал в глубинку

 

– А чем кормили проезжающих?

– Мы ориентировались на дешевое питание. Давали вареный рис с соленьями и приправами, разные виды лапши, спиртное.

 

– Откуда продукты?

– Все с рынка, с коммерческого рынка.

 

– Алкоголь местный или китайский?

– Алкоголь – самогонка, которую гнали местные жители. Мы покупали у них для продажи в столовой местную самогонку. Незаконно, конечно, но никаких проблем не было. Почти 100 % алкоголя, который сейчас пьет корейский народ, это самогонка от частных производителей. У нас было несколько постоянных частных поставщиков, они поставляли нам не только самогонку, но и свинину. Это два производства, которые технологически связаны. Отходами злаков, которые остаются после возгонки спирта, кормят свиней.

 

– Сколько же стоило пообедать у вас?

– Около 1500 вон.

 

– Если государственная зарплата – 2000–3000 вон, это ведь от силы на два обеда. Откуда люди брали деньги на обед за 1500 вон?

– Уже лет 15 в Северной Корее о госзарплате всерьез никто не думает. Это простая формальность.

 

– То есть большинство населения занято в частной теневой экономике?

– Да, абсолютное большинство. Люди кормят себя сами. После 1994 года о государственных ценах и государственных зарплатах никто не думает.

 

– Ваша столовая работала совершенно открыто, с вывеской? Заходите – угощайтесь? Или просто люди знали, что здесь кормят и поят?

– Открыто. Была старая вывеска, которая осталась от государственной столовой. Мы ее даже не меняли.

 

– Формально держать частную столовую по-прежнему запрещено или нет? Были проблемы с властями?

– Я получил разрешение, вроде лицензии. Фактически это гослицензирование частного дела. Это стало возможно с конца 90-х, года где-то с 1997. Внешне – это все то же старое госпредприятие, столовая, подчиненная местной администрации, а фактически ею занимаеся частник. Такая франшиза райисполкома.

 

– То есть партийные работники, полицейские, кагебешники заходили к вам спокойно, ели?

– Да, заходили.

 

– А нужно было вешать портреты великого вождя и любимого руководителя в частной столовой?

– Нет. Их и раньше здесь не было. Потому что еще по старым правилам, 1972 года, в производственных помещениях, в цехах, портретов не было. А столовая приравнивалась к производственному помещению.

 

ХОЗЯИН ШАХТЫ

 

– А что вы затеяли после столовой?

– Потом я владел шахтой.

 

– Каким образом целая шахта попала в частные руки?

– Формально это была государственная шахта. Но мы ее как бы арендовали. Она подчинялась 38 управлению ЦК Партии, которое управляет, среди прочего, валютной экономикой. И там просто выдают людям разрешение на занятие определенным видом бизнеса, приносящего валюту. У государства не было денег на эксплуатацию шахты, и они искали частных инвесторов. Мы 60% прибыли отдавали государству, то есть вот этому управлению, остальное оставляли себе.

 

– Что шахта добывала?

– Золото. Это был золотой прииск.

 

– На каком уровне нужно было согласовывать аренду шахты – на областном, на районном, в столице?

– В Пхеньяне, на серьезном уровне, в 38-м управлении ЦК Партии.

 

– То есть нужно было ехать в столицу к высшим чиновникам?

– Такого рода бизнес могут разрешить только в Пхеньяне. Я там на одни только взятки 2000 долларов потратил, но отбил их за месяц, так что имело смысл.

 

– Ездить в Пхеньян можно свободно? Ведь для выезда из своего уезда нужно разрешение.

– Если есть деньги проплатить разрешение, то можно. А если нет денег – никак.

 

– И кто же платил зарплату рабочим?

– Я и платил.

 

– Сколько было работников на шахте?

– 38 человек, включая техников и инженеров. Я сам их выбирал и нанимал. Я платил им деньгами и продуктами: норма по карточке, к которой рабочие привыкли раньше, в хорошие времена – 700 граммов зерна в день. Я смотрел цены на рис на рынке и помимо зарплаты деньгами выдавал денежную компенсацию цены 700 граммов риса в день на рынке. Они примерно по 30 000 вон в месяц у меня получали.

 

– Шахта стояла ко времени вашей аренды?

– Шахта не работала. Вернее, ее вообще не было. Рядом была старая остановившаяся шахта, мы построили новую. Там были запасы золота, о них знало государство, но не было денег, чтобы начать их разработку.

 

– Кому же продавалось золото?

–Я  тайно продавал его китайским дилерам за валюту. А государство с этой выручки получало 60%. В 38-м управлении оценочно знали, сколько из этих залежей с моими возможностями я могу добыть и представляли себе сумму, которую я им должен отдать.

 

– Какой был объем добычи?

–10 граммов чистого золота в день. Цены примерно соответствуют мировому рынку золота.

 

– Каков примерно был ваш доход капиталиста?

– После сдачи 60% выручки, из оставшихся 40% нужно было заплатить зарплату работникам, купить расходные материалы и оплатить взятки местной администрации. Остальное мне. По северокорейским ценам грамм золота тогда давал 150 000 вон, чистыми у меня оставалось 3–5 млн северокорейских вон в месяц. Это примерно 2000 долларов. У нас – большие деньги.

 

– Кому и за что приходилось платить взятки, если бизнес был лицензирован аж на уровне ЦК?

– Нам для производства требуются довольно опасные химикаты, для работы с ними существуют  жесткие требования. Но у нас не было возможностей и оборудования, чтобы работать с ними по всем правилам, поэтому приходилось платить, чтобы не обращали внимания на то, что мы нарушаем технику безопасности и природоохранные правила. Вторая проблема – у меня были лимиты на взрывчатку для горных работ, но если бы мы работали по этим лимитам, мы бы ничего не добыли. Взрывчатки нужно было больше, но поскольку это опасная вещь, доставать ее стоило больших взяток.

 

– Сколько лет вы были арендатором шахты?

– 4 года, до отъезда сюда.

 

КОЛЛЕГИ

 

– Какие отношение сложились с прежними коллегами по УВД после перехода в капиталисты?

– Отношения поддерживались. Они помогали, защищали мой бизнес. Я с ними и сейчас, находясь на Юге, сохраняю отношения.

 

– Каким образом?

– По телефону. У всех китайские мобильники, подсоединенные к китайским сетям. У нас город приграничный, ловит китайскую сеть. Звоню, разговариваю. По цене – как в Китай позвонить.

 

– А те, кто живут дальше от границы?

– Этим с мобильниками не повезло. Но в наших местах, я думаю, любой сотрудник МВД имеет мобильный телефон. Они все занимаются контрабандой из Китая, а без мобильника это невозможно. Хотя формально они запрещены, конечно, но у всех там есть.

 

– Понятно, друзья и коллеги по УВД, они тоже не сидели на зарплату в 2000 вон.

– Да, они занимались контрабандой и кормились с рынка. Потому что есть куча государственных правил, которые сделали бы любую торговлю невозможной. Поэтому они просто получали деньги за то, что не замечали нарушений. Без нарушений торговать абсолютно невозможно. Правил слишком много, они слишком сложны.

Это ведь не какие-то сознательные реформы. Правительство никогда не одобряло происходящего, а вынужденно терпит, чтобы люди не голодали. Но и постоянно пытается сдерживать. Например, вначале был список предметов, которые можно продавать на рынках. Был закон, что можно продавать не больше 10 единиц одежды на одном прилавке. В конце 90-х – начале 2000-х выходили и сейчас периодически выходят инструкции о том,  что можно продавать только товары из этого списка, или такое-то количество единиц товара на одного торговца. Например, время от времени спускают указание, чтобы один торговец не продавал больше 20–30 кг зерна. Но это практические игнорируется, обходится взятками, и об этом забывают. Потом снова приходят инструкции.

(Окончание интервью смотрите в статье «Северная Корея: Правда о жизни в самой закрытой стране мира»).

Александр Баунов

Источник - http://slon.ru/world/otkrovennyy_razgovor_s_severokoreyskim_biznesmenom-586903.xhtml


Date: 22.10.2012
Add by: ava  oxana.sher
Visit: 984
Comments
[-]
ava
No nick | 09.12.2012, 14:30 #

Случай с Северной Кореей наглядно показывает, что даже в таком закрытом обществе в условиях, когда его невозможно покинуть (в полную противоположность современной России, где тоже сложилось закрытое общество), нельзя задушить предпринимательскую деятельность. И даже чиновник всякими правдами и неправдами находит возможность ею заниматься.

ava
No nick | 18.12.2012, 08:11 #

Это чиновник очень смелый человек. Я бы не рискнул в Северной Корее вкладывать деньги в бизнес.

ava
No nick | 23.12.2012, 13:31 #

Северная Корея с Россией живет в дружбе и согласии, бизнесмены там делятся и хорошо делятся с местными чиновниками, прошедшие прекрасную школу в СССР. По отношению к бизнесу в России риск на 80% ниже и все более доступно.

ava
No nick | 26.12.2012, 13:16 #

Доступно, то там доступно, но очень опасно. Сев.Корея непредсказуемая страна.

ava
No nick | 07.01.2013, 19:14 #

Я бы тоже не рискнул заниматься там предпринимательской деятельностью. Этот чиновник значит близок к кругам правительственным и правительство России крышует его. Вот он так спокойно дает интервью и работает там.

ava
No nick | 10.01.2013, 17:41 #

Сейчас в Северной Корее многое меняется, открывается доступ иностранному капиталу в ее экономику. Возможно зарубежных бизнесменов будет побольше.

ava
No nick | 14.01.2013, 12:09 #

Пока бизнесмен нужен политикам, они будут его доить, а если пойдет против ( такие как Ходорковский ), сразу сгноят. И Северная Корея в этом не исключение.

ava
No nick | 18.01.2013, 12:07 #

У этого бизнесмена были предпосылки для развития бизнеса. Ни он, ни его жена вначале раскрутки ничего не теряли, их родственники из Китая теряли. Но то, что смогли в такой стране стать на ноги, это молодцы.

ava
No nick | 05.02.2013, 19:30 #

Не верю, что так легко в этой стране можно начать заниматься бизнесом. Любой бизнес в этой стране находится под крышей людей правительства. А самостоятельно начнёшь, исчезнешь раз и навсегда, и никто не вспомнит, а если вспомнит, отправится за тобой же.

Guest: *  
Name:

Comment: *  
Attach files  
 


Subjective Criteria
[-]
Статья      Remarks: 0
Польза от статьи
Remarks: 0
Актуальность данной темы
Remarks: 0
Объективность автора
Remarks: 0
Стиль написания статьи
Remarks: 0
Простота восприятия и понимания
Remarks: 0

zagluwka
advanced
Submit
Back to homepage
Beta