Континент Сибирь: на пути от колониальной к глобальной парадигме развития России

Information
[-]
Континент Сибирь  

Не потребовав от остальной части страны больших прав, Сибирь утратит возможность изменить Россию. И придет вместе с ней к упадку, закономерно подстерегающему страну, не способную преодолеть колониального отношения к самой богатой и самой достойной из своих составных частей.

Сибирь – гигантская территория, раскинувшаяся более чем на 12,4 млн кв. км от восточных склонов Уральских гор до Тихого океана. Россия осваивала ее на протяжении более 400 лет, и это была самая масштабная в истории колонизация, в ходе которой один из европейских народов заселил земли от восточной границы Европы до середины тихоокеанского побережья Северной Америки. Даже сейчас на территории российской Сибири с легкостью разместится любое из существующих в мире государств. На пике экспансии (включая русскую Аляску) этот European offshoot (согласно Ангусу Мэддисону – территории, оккупированные европейскими державами и далее заселенные в основном выходцами из Старого Света) превосходил по площади испанские колонии в Новом Свете от мыса Горн до Калифорнии и Техаса и был в три раза больше британских владений в Азии. Регион скрывает в себе неисчислимые богатства: 7% общемировых разведанных запасов платины, по 9% – свинца и угля, 10% нефти, до 14% молибдена, 21% никеля и 30% газа. Потенциал прилегающих шельфовых территорий до сих пор практически не изучен. Лесные массивы Сибири и Дальнего Востока по площади превышают амазонские, а запасы пресной воды здесь в 1,15 раза больше, чем в США и в 2,3 раза больше, чем во всех государствах Европейского союза вместе взятых.

В течение четырех веков Сибирь развивалась как классическая колония. Русские поселенцы приходили на малозаселенные территории, с помощью явного превосходства в вооружении подавляли сопротивление местных жителей и выстраивали новые системы подчинения и лояльности. Как и на других континентах, тут основывались укрепленные поселения; активно насаждалась государственная религия; а коммерческий интерес представляли в основном редкие в метрополии товары (тем, что в ее руках оказались огромные территории за Уралом, Россия во многом обязана мелкому лесному хищнику – соболю, чья шкурка была главным экспортным товаром в XVII веке и в погоне за которым русские двигались все дальше на восток).

Численность коренных народов быстро сокращалась, хотя такого демонстративного насилия, как в Южной и Северной Америках, не применялось. Характерно, что до 1763 г. Сибирь не была включена в территорию России и управлялась не генерал-губернаторами, а сначала Посольским (до 1596 г.), а потом Сибирским (в 1615–1763 гг.) приказами, во многом копировавшими европейские ведомства по делам колоний. Колониальный характер подчеркивается и тем, что в XVII–XVIII веках значительная часть поселенцев была так или иначе связана с военной службой; территория использовалась как место каторги и ссылки (до 800 тыс. человек направлено сюда с 1823 по 1888 гг., а всего за период освоения Сибири до 1917 г. – не менее 2 млн человек); города оставались скорее административными, чем культурными центрами. Транспортная система предполагала связь регионов с центром, а не друг с другом. Узкая специализация была характерна для всей этой территории вплоть до конца XIX века. Неудивительно, что Сибирь называли колонией и жители Петербурга (такие как Николай Бестужев или Гавриил Батеньков), и сами сибиряки (в частности, Григорий Потанин и Николай Ядринцев). Последние высказывались и об особой сибирской идентичности.

Разумеется, Сибирь, в отличие от «заморских территорий» европейских держав, всегда была частью России, и ее эволюцию невозможно сравнивать с развитием испанской Мексики, британской Индии или французской Западной Африки. Но значит ли это, что в мировой истории нет примера, с которым могли бы сообразовываться планы развития этой гигантской части России? На наш взгляд, есть.

Немного сравнений: Сибирь и Америка

История Сибири и история Соединенных Штатов имеют много общего, хотя и отличаются существенными особенностями. Прежде всего, конечно, зачаровывает совпадение хронологии. Первые сибирские города возникли практически одновременно с первыми американскими: Тобольск (1587), Сургут (1594), Томск (1604) и Красноярск (1628) немного старше Джеймстауна (1607), Нью-Йорка (1624) и Бостона (1630). Конечно, в конце XVIII века британские колонии обрели независимость – и данному явлению в русской истории аналога не находится. Однако в дальнейшем освоении континентов это событие изменило не слишком много: на протяжении всей первой половины XIX века территориальная экспансия продолжалась преимущественно военно-политическими методами, и только с середины столетия начался массовый приток жителей на новые территории. Можно лишь удивляться, что «золотые лихорадки» в Сибири и Калифорнии пришлись на одно и то же время – 1840–1860-е годы. Не менее странным кажется и совпадение двух событий, приведших к началу систематического заселения Дальнего Востока и «Дальнего Запада» – отмены крепостного права (1861 г.) и принятия закона о гомстедах (1862 год). Владивосток и Лос-Анджелес получили статус города с интервалом всего в десять лет. Однако к концу XIX века все более заметны отличия в темпах и последствиях российской и американской экспансий.

Россия вынуждена была в 1867 г. уступить Соединенным Штатам «Русскую Америку» из-за трудности поддержания путей сообщения, а в 1905 г. была разгромлена в ходе войны с Японией и утратила свои позиции на Тихом океане. США, напротив, в 1898 г. установили контроль над Филиппинами, став главной тихоокеанской державой. К тому времени, когда в России было закончено сооружение Транссиба (1903 г.), тихоокеанское побережье Соединенных Штатов связано с остальной территорией страны уже четырьмя железнодорожными магистралями. Всего через полвека после начала экономического бума на американском Западе этот регион превратился в сопоставимый со штатами Восточного побережья хозяйственный центр, в то время как в Советском Союзе тихоокеанские территории так и остались «Дальним Востоком». Если в 1890 г. в США на западных территориях (Mountain и Pacific) жили около 4 млн человек против 5,78 млн к востоку от Урала, то в 2005 г. первое число превышало 66 млн человек, тогда как второе не дотягивало до 39 миллионов. Нелишне также напомнить, что по переписи 1897 г. грамотные составляли в Сибири 12,3% населения, в то время как на Западе Соединенных Штатов показатель составлял 93,7% жителей.

В 1970 г. в Калифорнии насчитывалось больше легковых автомобилей, чем на территории от Урала до Тихого океана. Основанная в Сиэтле в 1917 г. корпорация Boeing в 2009 г. имела оборот в 63 млрд долл., а созданное в 1936 г. в Комсомольске-на-Амуре авиационное предприятие в том же году могло похвастаться продажами в 6,4 млрд рублей. К началу 2000-х гг. на долю компаний Силиконовой долины приходилось до 16% регистрировавшихся в мире патентов, а в Сибири не производили ни компьютеров, ни мобильных телефонов. Сегодня три самых северных субъекта России – Камчатский край, Магаданская область и Чукотский автономный округ, – с общей территорией (1,62 млн кв. км) и населением (530 тыс. чел.), схожими с показателями Аляски (1,71 млн кв. км и 722 тыс. чел.), обладают суммарным региональным продуктом в 198 млрд руб. (6,1 млрд долл.) против аляскинских 44,9 млрд долларов. Сравнения можно продолжать почти бесконечно, но вывод очевиден: мы безнадежно отстали.

Почему развитие Сибири, начавшееся не менее динамично, чем освоение американского Запада, захлебнулось к концу ХХ века? Традиционным ответом может, разумеется, быть апелляция к непригодной для жизни территории, гигантским расстояниям и проискам врагов. Однако куда более серьезным, на наш взгляд, видится иное объяснение: Сибирь не повторила успех «дикого Запада» прежде всего потому, что ее развитие оставалось жестко подчинено задачам развития российской, а затем и советской экономики как единого целого. В конце 1980-х гг. – в период, который можно назвать апофеозом в развитии Сибири – за Уралом добывалось (в процентах от общесоюзного показателя) 66,9% нефти (включая газовый конденсат), 66,7% природного газа, 41% угля, вырабатывалось 18,0% электроэнергии, 65% алюминия и 98% никеля. На этих гигантских пространствах не собиралось ни одного легкового автомобиля; производилось лишь 14,4% холодильников и морозильников, 6,2% телевизоров и 17,2% радиоприемников. На протяжении большей части своей истории Сибирь оставалась поставщиком полезных ископаемых или продукции первого передела, а также специализированного промышленного оборудования и военной техники. По самой логике развития, задававшейся из Москвы, она не могла быть конкурентоспособной на мировых рынках и выступать самостоятельным субъектом глобальной экономики. Именно поэтому в наши дни Калифорния обладает ВРП, превышающим ВВП всей Российской Федерации, а Сибирь довольствуется показателем, в полтора раза меньшим бельгийского.

Сибирь в ХХ столетии: взлет и упадок

«Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном», – пророчески писал в XVIII веке Михаил Ломоносов. Этот тезис полностью подтвердился во второй половине ХХ столетия, когда развитие народного хозяйства Советского Союза в существенной мере обеспечивалось огромным ростом добычи полезных ископаемых и их первичной переработки. С 1960 по 1986 г. добыча нефти в СССР выросла в 4,2 раза, газа – в 15,1 раза, производство алюминия – в 4,4 раза, никеля – в 5,3 раза, выработка электроэнергии – в 5,5 раза. От 60 до 95% этого прироста пришлось на Сибирь. В результате между 1960 и 1986 гг. доля территории к востоку от Урала в общем объеме советского валового продукта выросла с 12,3 до 18,2%, а средние темпы роста экономики в регионе достигали 5,1–6,5% в год. За тот же период в Сибири построены тысячи километров железных и автодорог; практически впервые сибирские города стали пригодны для жизни; начался приток населения. За 1959–1989 гг. население Западной Сибири увеличилось на треть, Восточной Сибири – на 42%, в России в целом – на 25%. К этому же периоду относится попытка исправить «центростремительные» тенденции в науке. Создание Сибирского, а позднее и Дальневосточного отделений АН СССР, а также множества научных центров привело к быстрому росту числа ученых и специалистов в сибирском регионе и сокращению разрыва по этому показателю с остальной территорией страны.

Однако в основе развития производительных сил Сибири по-прежнему лежали принципы мобилизационного типа развития, заложенные еще в годы Великой Отечественной войны. Оборонные предприятия и тяжелая промышленность доминировали в структуре экономики, будучи в последние десятилетия советской эпохи дополнены разработкой огромных месторождений сырья. В 1986 г. доля тяжелой промышленности в региональном валовом продукте превышала 30%, а доля добычи полезных ископаемых – 20% (причем последняя выглядит даже заниженной из-за нерыночного регулирования цен на внутреннем рынке). До 85% всех сибирских предприятий были включены в масштабные цепочки разделения труда и критически зависели от смежников, располагавшихся в европейской части РСФСР или других союзных республиках. Предельной зацикленности Сибири на «европейском» направлении способствовали также напряженные отношения Советского Союза практически со всеми «естественными» торговыми партнерами региона на Востоке – Китаем, Южной Кореей и Японией. Их улучшение началось лишь с перестройкой, но не могло даже частично компенсировать последствия начавшегося кризиса в советской экономике. Именно поэтому восточные регионы России наиболее заметно ощутили на себе эффект рыночных реформ.

Во-первых, остановились или оказались близки к остановке многие крупные промышленные предприятия, в их числе Красноярский завод тяжелого машиностроения, Красноярский телевизорный завод, Красноярский целлюлозно-бумажный комбинат, Красноярский завод медпрепаратов, Красноярский завод комбайнов, ряд крупных оборонных предприятий Бийска и Рубцовска на Алтае, Рубцовский тракторный завод, Алтайсельмаш и другие.

Во-вторых, кризис нанес мощный удар по инфраструктуре региона. Строительство дорог и инженерных сооружений почти прекратилось, советские дороги и мосты начали приходить в упадок, грузооборот железнодорожного транспорта в Сибирском федеральном округе с 1990 по 2000 гг. упал в 1,72 раза, в Дальневосточном – в 2,65 раза, пассажирооборот воздушного транспорта – более чем в 4 раза. С 1990 по 2009 гг. в Красноярском крае число действующих аэродромов (площадок) сократилось с 200 до 108, в Хабаровском – с 60 до 25, в Томской области – с 67 до 16. Пассажирооборот воздушных судов, обслуживающих местные перевозки вместимостью 15–19 мест, снизился в 40 раз по сравнению с 1990 г., парк воздушных судов вместимостью 12 мест – почти в 60 раз.

В-третьих, диверсифицировалась добыча полезных ископаемых: рентабельной оказалась лишь продукция, прямо шедшая на внешний рынок; с каждым годом доля экспорта в общем производстве полезных ископаемых устойчиво росла. Все это привело фактически к скатыванию Сибири в прошлое – к сырьевой экономике и быстрому восстановлению колониального по сути пути развития.

Процесс деиндустриализации привел к закреплению сырьевой парадигмы развития Сибири. За январь-сентябрь 2012 г. в Кемеровской области на руду, уголь и металлы пришлось 90,6% экспорта, на Сахалине на нефть и газ – 90,2%, в Красноярском крае на черные и цветные металлы – 76,9%, в Иркутской области на металлы и лес – 86,6%. При этом стоит отметить, что Якутия экспортирует, оказывается, не алмазы, а уголь (почти 100%), Магаданская область – не золото, а шлаки и лом черных металлов (более 76%), а более ценные товары продаются через Москву. В целом сибирский экспорт на 95% складывается из продукции трех укрупненных отраслей: топливно-энергетического сырья; металлов и руд, а также леса и первичной продукции деревообработки. По мере нарастания исключительно сырьевой специализации инвестиции и финансовые ресурсы начали стекаться в отдельные точки роста, а инфраструктура и коммунальное хозяйство, и ранее не идеальные – приходить в упадок. Как следствие, жители стали покидать регион, а оставшиеся концентрироваться в крупных городах, где можно было найти работу и обустроиться. С 1989 по 2010 гг. нетто-отток населения из зауральской части России в европейскую составил 2,2 млн человек, а общее население Сибири и Дальнего Востока сократилось на 3,57 млн человек. При этом продолжалась его концентрация в крупных городах. По сравнению с 2002 г. доля населения, проживающая в городах с числом жителей 100 тыс. человек и выше, увеличилась в Сибирском федеральном округе на 1,3 процентных пункта и превысила 65% (из них 71% жителей были сосредоточены в городах с численностью населения 500 тыс. человек, в 2002-м – 57%).

Доминирующим трендом в нулевые годы стало укрепление государства, но и оно не дало Сибири никаких серьезных конкурентных преимуществ. Так, например, инвестиции в железно- и автодорожное строительство в 2001–2010 гг. на 69 и 83% соответственно оказались сосредоточены в европейской части. Там же построены 84% всего нового жилья, введенного в строй в стране, а доля Сибири и Дальнего Востока сократилась с 18,1% в 2000 г. до 13,9% в 2010 году.

Но главная проблема заключается в том, что прежде чем эти ресурсы могут быть инвестированы, они должны быть получены государством в свое распоряжение. Бюджетная «вертикаль», сформировавшаяся в годы президентства Владимира Путина, привела к невиданной ранее централизации финансовых ресурсов. Если в середине 1990-х гг. доля бюджетов сибирских регионов в общей бюджетной системе России составляла около 35,1%, то к 2010 г. она сократилась до 30,9%. В условиях, когда доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете составляет 52%, а в Сибири добывается 76% российской нефти и 87% газа, не нужно пояснять сибирский вклад. Однако обратно эта часть страны получает непропорционально мало.

По сути дела, ХХ век стал для Сибири временем надежд и разочарований. Начав это столетие с бурного развития и быстрого роста населения (в том числе в результате знаменитого столыпинского переселения крестьян из европейской части страны), превратившись в середине века в один из основных центров советской промышленности, а позже – образования и науки, сибирский регион не выдержал столкновения с реальностью на рубеже тысячелетий. В условиях, когда Россия уверенно развивалась по индустриальному пути, Сибирь опережала среднестрановые показатели. Когда начался «обратный отсчет», кризис в этом регионе оказался более глубоким, чем в целом по стране. И сегодня перед всеми, кто озабочен судьбами и Сибири, и России, стоит исключительная по важности задача – наметить путь в будущее. Путь, который может быть только единым – ведь у сырьевого по преимуществу региона вне большой и сильной страны не может быть политической субъектности.

От колонии к современному обществу

Оценивая перспективы возрождения Сибири – а вместе с ней и всей России, – нужно принимать во внимание как минимум три аспекта: финансово-экономический, социальный и геополитический; при этом не нужно пытаться (как часто делают сегодня) приукрасить текущую ситуацию в этих сферах.

Политические руководители страны не перестают говорить о необходимости «слезть с сырьевой иглы». И это – совершенно правильное пожелание; нужно только конкретизировать, кто на ней сидит. А это прежде всего европейская часть России. В 1999 г., до введения экспортной пошлины на нефть, которая сегодня является одной из основных составляющих доходов федерального бюджета, доходы бюджета города Москвы составляли 72 млрд рублей (или 2,9 млрд долларов). В 2012 г. – 1,46 трлн (или 48 млрд долларов). Рост превысил 16,5 раза в долларовом выражении. В Новосибирской области за тот же период он увеличился всего в 9 раз.

Крупнейшие корпорации, зарегистрированные в Москве и Санкт-Петербурге, наполняют бюджеты этих регионов, экспортируя сибирские ресурсы – в результате оказывается, что валовой региональный продукт Москвы и области в 2010 г. на 8% превысил (!) ВРП всей территории к востоку от Урала, притом что в Московском регионе производство чего-либо материального практически отсутствует. И еще: таможенная статистика утверждает, что Сибирь обеспечивает лишь 5,97% российского экспорта. Потому что газ и нефть экспортируются компаниями тех же Москвы и Санкт-Петербурга.

Ситуация все хуже, но Москва предложила пока лишь одно: создать Корпорацию развития Сибири и Дальнего Востока. Когда о ней шла речь этой весной, назывались цифры до 1 трлн руб. государственных и частных инвестиций в год. Если считать, что 2/3 этой суммы могли бы инвестироваться центральными властями, все равно выходит не более 20 млрд долл. – и это в то время когда экспорт России составил в 2011 г. 516 млрд долл., причем не менее 350 млрд долл. приходится на сибирскую «долю», если считать, что добытые в Сибири ресурсы направляются на экспорт в той же пропорции, что и полученные на всей территории Российской Федерации. Этот пример показывает: никакие перераспределения доходов через систему федерального бюджета не могут исправить ситуации, созданной сверхэксплуатацией сибирских ресурсов.

Выход выглядит простым и очевидным. Поэтапно, но в реальные сроки отказаться от перераспределения и перейти к своего рода современному «территориальному хозрасчету», при котором добываемое сырье принималось бы на баланс головных компаний-экспортеров по ценам, составляющим не менее 50% мировых. Это увеличивало бы прибыль тех их подразделений, которые работают на территории Сибири, и, соответственно, поступления налога на прибыль в местные бюджеты. Одновременно следует разделить взимаемый ныне в доходы федерального бюджета налог на добычу полезных ископаемых (в 2012 г. его предполагается собрать 2,08 трлн руб.) на равные части и передать одну из них в ведение субъектов федерации, в которых физически осуществляется добыча сырья. Наконец, экспортная пошлина на нефть и газ (более 2,57 трлн руб. по плану на 2012 г.) могла бы также в равной степени распределяться между федеральным центром и регионами. По самым скромным подсчетам, эти три меры могли бы принести бюджетам сибирских регионов дополнительно не менее 2,5 трлн руб. ежегодно. Их появление в Сибири и на Дальнем Востоке увеличило бы потенциальные инвестиции в регион не менее чем в 6 раз и проделало бы в федеральном бюджете брешь в 5–6% ВВП. На наш взгляд, ничего более действенного как для подъема Сибири, так и для принуждения правительства к модернизации экономики предложить нельзя. Финансовое самоопределение Сибири способно сделать ее более привлекательной для людей, а Россию – более привлекательной для бизнеса. По сути, это была бы необходимая инъекция для преодоления сырьевой зависимости страны.

Не менее важен и социальный аспект. Обычно говорят, что неустроенность Сибири вытекает из масштабов этого «континента» и сложности ведения здесь хозяйственной деятельности. На наш взгляд, такие тезисы не выдерживают критики. Плотность населения за Уралом (2,24 чел./кв. км) сопоставима с показателями Австралии (2,81 чел./кв. км) или Канады (3,4 чел./кв. км), и более чем в 4 раза превышает цифру для Аляски (0,49 чел./кв. км). При этом в Австралии плотность железнодорожной сети выше сибирской в 3, автодорожной – в 10 раз, а количество аэропортов на 100 тыс. жителей – в 14 раз (в Канаде эти же показатели составляют 4, 7 и 19 раз). В обеих странах подушевой ВВП достигает 40–42 тыс. долл. против 241 тыс. рублей (8,2 тыс. долл.) за Уралом. На Аляске среднедушевой доход и подавно составил в 2010 г. 64,4 тыс. долл. – выше, чем в Калифорнии или в штате Нью-Йорк. К сожалению, Сибирь не становится привлекательным для жизни регионом по причине отсутствия продуманной социальной политики.

Во-первых, жизнь и работа в этих тяжелых условиях не приносит дополнительных доходов, а стоимость жизни здесь выше, чем в центральных регионах страны. В результате доля сибиряков, получающих доходы ниже прожиточного минимума, существенно выше, чем в среднем по стране (15,5 против 12,6% от общего числа жителей). Во-вторых, отдельные части Сибири плохо связаны друг с другом: пассажирские авиаперевозки внутри региона в 2010 г. не превысили 2,8 млн чел., тогда как на одной лишь Аляске они составили более 4 млн человек. К 54% населенных пунктов Сибири и Дальнего Востока не ведут асфальтированные дороги. В-третьих, огромную озабоченность вызывают экологические проблемы. Один только Норильск, центр металлургической промышленности региона, выбрасывает в воздух ежегодно в 20 раз больше вредных веществ, чем многомиллионная Москва. Столицу по объему вредных выбросов опережают и шесть других сибирских городов.

Сибирь существенно отстает от остальной России по обеспеченности населения медицинскими услугами, спортивными сооружениями и детскими учреждениями. За период 1990–2010 гг. смертность по социальным причинам в расчете на 100 тыс. чел. населения выросла за Уралом относительно средних по России значений. В 1990 г. она составляла 110,9% от среднероссийских цифр, а к 2010 г. увеличилась до 135,2% (самый высокий рост зафиксирован в Сибирском федеральном округе – с 117,1% до 159,7%).

Инвестиции в поликлиники и больницы, стадионы и спортивные комплексы, детские сады и новые корпуса сибирских университетов, крытые бассейны и современные, в том числе горнолыжные оздоровительные курорты (такие, как знаменитая алтайская Белокуриха) должны стать приоритетным направлением расходования высвобождаемых для развития Сибири и Дальнего Востока средств. Сибирь должна перестать быть пугалом и символом нечеловеческих условий жизни и приобрести репутацию прекрасного, модного и комфортного при этом места для проживания и отдыха. Регион уже обладает несколькими туристическими мегабрендами мирового класса – Байкал, Алтай, Камчатка. Большой потенциал содержат реки Енисей, Лена, Амур, республика Бурятия, исторические центры Иркутска, Томска, Тобольска, Тюмени, Барнаула, других старинных сибирских городов. Социальный и туристический потенциал Сибири безграничен, но требует инвестиций и современной организации.

Стоит отдельно остановиться и на геополитическом позиционировании Сибири. Сегодня российское правительство де-факто рассматривает регион как сырьевой придаток Китая (соглашение о приграничном сотрудничестве от 2008 г. предполагает развитие добывающей отрасли в России и перерабатывающих предприятий в КНР) и, похоже, готовится «диверсифицировать» торговлю, переходя от поставок энергоносителей к продажам леса и воды и сдачи в аренду сельскохозяйственных площадей. Помимо этого, важным ресурсом Сибири считается территория, которая может стать средством для транзита грузов из Азии в Европу. ОАО «РЖД» запросило у властей более 1 трлн руб. на реконструкцию БАМа и Транссиба, что позволит увеличить пропускную способность этих дорог на 20 млн тонн в год. Таким образом, Сибирь рассматривается как «подсобная территория» Китая и стран Юго-Восточной Азии.

Мы убеждены: развитие Сибири может быть успешным только на пути активной индустриализации и развития сферы услуг – а в этой сфере Китай является на сегодня очевидным конкурентом. Прогресс региона связан с крупными инфраструктурными проектами и новыми технологиями, а Китай является сейчас их заказчиком и потребителем, а не исполнителем или производителем. Наконец, Сибирь должна оставаться воплощением российского варианта европейской культуры, а не потенциальным реципиентом китайских норм и практик (тем более что и сами китайцы однозначно воспринимают российскую и сибирскую культуру как часть европейской). Поэтому мы считаем, что важнейшими партнерами России по современному освоению и развитию Сибири должны стать страны, заинтересованные в сохранении стабильного геополитического баланса на Тихом океане – США, Южная Корея, Япония и, возможно, даже Тайвань. Исторической же миссией России в этом регионе является своего рода «замыкание» того, что можно назвать «Северным кольцом» – союза современных демократических рыночных стран: от Европы через Россию и Японию к Соединенным Штатам (или в обратном порядке, как кому больше нравится). При развитии, разумеется, самых дружественных и тесных связей с великим южным соседом – Китаем. Только в этом случае развитие сибирского региона сможет получить мощный толчок. Сырьевые доходы, которые должны в возрастающем количестве оставаться в регионе, нужно направить не столько на китайский ширпотреб, сколько на корейское и японское оборудование и американские технологии, чтобы готовая продукция выходила на мировые рынки.

Общая повестка дня ясна. Сибирь должна получить мощный источник финансирования своего развития – и таковым на нынешнем этапе может быть только перераспределение сырьевых доходов. Достигнув его, мы начнем поднимать Сибирь и вынудим федеральное правительство начать значимые реформы, создающие новые возможности для экономики и новые доходы для бюджета. Важнейшим направлением инвестирования полученных средств должны стать инфраструктурные и социальные объекты, строительство которых обеспечит рост занятости, повышение влияния местных органов власти, приток частных инвестиций и улучшение условий для ведения бизнеса. Параллельно следует наращивать социальные выплаты и понуждать бизнес к соблюдению современных экологических норм. Источником технологий и для индустриализации, и для становления в Сибири важных инновационных центров могут и должны стать инвесторы из развитых индустриальных стран региона. Сибирь должна позиционироваться как «Европа в Азии», мост, соединяющий Европу и Америку. Примечательно, что русские первопроходцы использовали самые отдаленные земли Евразии для проникновения именно в Америку, а не на берега Желтого моря (хотя позднее Россия активно двинулась и на юг). Курс надо продолжить – на этот раз экономическими методами. Сибирь не должна в XXI веке восприниматься исключительно как территория транзита, экспортер воды и древесины, ей предстоит стать новым центром промышленного роста и развития инновационной экономики, который боролся бы за лидерство с Центральной Россией. От Уральских гор и до западного берега Тихого океана должна появиться своего рода «новая Калифорния».

«Дорожная карта»

На первом этапе необходима разработка проекта преобразования Сибири, определение существующих естественных ограничителей ее развития, выяснение масштабов финансовых и материальных средств, которые необходимы для прорыва, и постановку четких задач с понятными сроками решения. Важнейшими элементами первого этапа должны стать проработка стратегии «бюджетного маневра», основанного на перераспределении значительной части получаемых от эксплуатации природных ресурсов средств из федерального в региональные бюджеты. Нужно подготовить предложения и разработать нормы формирования в Сибири специальных инвестиционных фондов, в которые зачислялись бы дополнительные доходы, определить важнейшие инвестиционные проекты, требующие немедленной реализации, выстроить согласованные со всеми сибирскими регионами план и стратегию развития зауральской России. Они должны предполагать не «многовариантный» вид, как это сделано в нынешних концепциях, а ставить четкие цели и указывать сроки их достижения. Иначе говоря, первым шагом должно стать создание «национального проекта “Сибирь”» – важнейшей части общей интегральной стратегии развития Российской Федерации как ключевой страны в наступившем веке.

На втором этапе необходимы серьезные политические преобразования для возвращения подлинного федерализма. В данном случае сибирские регионы могли бы выступить главным драйвером развития страны, сосредоточив свои лоббистские усилия на нескольких направлениях. Следовало бы добиться для регионов права самостоятельно устанавливать налоговые ставки по ряду налогов (как, например, это сделано в Соединенных Штатах в отношении налога с продаж); узаконить региональные инвестиционные фонды, пополняемые доходами от продажи сырья; позволить регионам самим устанавливать нормы, регулирующие владение частными инвесторами инфраструктурными и «стратегическими» объектами; создать условия для совместного контроля федеральных и региональных властей над таможней и органами внутренних дел, без чего влияние местной власти на регулирование экономической деятельности останется ограниченным.

На третьем этапе необходимо реализовать ранее выработанную стратегию на основе объединения обретенных финансовых ресурсов и технологических возможностей сопредельных государств. Сибирь должна в результате стать глобальным индустриальным и интеллектуальным центром, ориентированным не на обеспечение потребностей федеральных властей, а на собственное развитие, способствующее развитию всей России. Нужно развивать не транзит через Сибирь между Азией и Европой, а торговлю высокотехнологичными промышленными товарами между зауральской частью России и ведущими экономиками Тихоокеанского региона. Нужно не развивать эксплуатацию все новых и новых месторождений природных ископаемых, а проводить разумную политику ограничения добычи или даже консервации, как это делают те же Соединенные Штаты. Следует укреплять экологический контроль и ужесточать экологические нормы, развивать интенсивное сельское хозяйство, превращать регион в экспортера экологически чистой аграрной продукции. Нужно развивать коммуникации, связь и транспорт, что, несомненно, привлечет дополнительные инвестиции – при этом необходимо тщательно просчитывать экономическую эффективность любых инфраструктурных вложений, делая акцент на развитие не железных дорог, а автомобильного и авиационного транспорта, а также современных технологий передачи информации. Не раскрыт громадный туристический потенциал Сибири и Дальнего Востока. Следует пересмотреть советский подход к освоению природы как к ее «покорению» и сделать регион местом применения наиболее «мягких» в смысле воздействия на природные экосистемы технологий. Сибирь должна стать удобной для жизни уже ныне живущих россиян и быть передана их потомкам в еще более привлекательном для жизни и обустроенном виде.

* * *

Сибирь на протяжении нескольких веков выступала источником жизненных сил для развития России. Сегодня продолжение прежнего использования этого потенциала не может приносить пользы ни самой Сибири, ни всей Российской Федерации. Колониальное отношение к восточным областям государства обескровливает их и развращает федеральное правительство и значительную часть россиян, живущих в крупных городах европейской части страны. Сибирь сегодня должна переосмыслить свои значение и место, начать развиваться как элемент глобальной экономики, что сделали несколько десятилетий тому назад восточные штаты США, а в последние годы – прибрежные провинции Китая. Только такое переосмысление Сибирью своей роли способно пробудить всю Россию от летаргического сна последних пятнадцати лет. Только здесь, в регионе, заселенном наследниками многих поколений пассионариев; на территории, где переплелись десятки культур и традиций; на просторах, открытых Великому океану, может сформироваться новая российская идентичность. Обращенная не к имперским традициям и воспевающая доминирующую роль государства, а открытая миру и современным вызовам, ставящая во главу угла самостоятельность и риск, провозглашающая готовность к взаимовыгодному взаимодействию со всеми, кто того достоин. Идентичность по своим основам европейская, а по направленности – глобальная и космополитическая. Не изменившись сегодня, не потребовав от остальной части страны больших прав, Сибирь утратит возможность изменить Россию. И придет вместе с ней к упадку, закономерно подстерегающему страну, не способную преодолеть колониального отношения к самой богатой и самой достойной из своих составных частей.

 

В.Л. Иноземцев – доктор экономических наук, председатель Высшего совета политической партии «Гражданская сила»

И.В. Пономарев – депутат Государственной думы VI созыва по списку политической партии «Справедливая Россия» от Новосибирской области.

В.А. Рыжков – сопредседатель политической партии РПР-ПАРНАС, депутат Государственной думы I–IV созывов от Алтайского края.

 

Источник - http://hvylya.org/analytics/economics/kontinent-sibir-na-puti-ot-kolonialnoy-k-globalnoy-paradigme-razvitiya-rossii.html

 


Date: 17.01.2013
Add by: ava  v3704207
Visit: 1119
Comments
[-]
ava
No nick | 21.02.2013, 06:37 #

Очень хотелось-бы чтобы это понимали правители России!
Часть статьи не соответствует фактам древней Арий-славянской истории развития планеты Земля, а это единственное что ещё может стать НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕЙ ВОЗРОЖДЕНИЯ РОССИИ!!!

ava
No nick | 21.02.2013, 17:23 #

Еще великий Ломоносов утверждал, что могущество России будет произрастать благодаря освоению неисчислимых богатств Сибири. Так оно и вышло в современную нам эпоху. И если Россия не сможет по уму распорядиться этими богатствами Сибири, то она не только потеряет ее, но и сама просто перестанет существовать как великое государство.

ava
No nick | 25.02.2013, 17:26 #

Территория Сибири, конечно, огромная, но сами сибиряки этого не замечают. Когда я разговаривал с одним, то он смеясь расказывал, что ездит к друзьям за 350-500 км просто попить пивка. Мы тут мерим расстояния километрами, а они там днями. Типа «да тут два дня, рядом».

ava
No nick | 01.03.2013, 22:12 #

А что, Сибирь ещё не разграбили? Там китайцы заправляют, если их не остановить, пойдут по тропам Ермака.

 Мимоносов | 11.03.2013, 07:09 #
Сибирь - это житница России и никогда она не потеряет ее. Просто в данный момент подвергается грабежу, но история воздаст по заслугам.
 Вильнов Аркадий | 11.03.2013, 20:14 #
В Сибири богатства мерено - немерено. Вот только в чьи руки оно попадет? Или так, как с Чукоткой. Обобрал ее Абрамович и смылся в Англию с миллиардами. А денежки то народные!
 Kolik | 16.03.2013, 09:19 #
Сейчас Сибирь обворовывают друзья главного.
 "Зелёный лист" | 23.03.2013, 13:46 #
Дербанят Сибирь налево и направо. Есть хоть какая-нибудь организация, способная установить контроль за разбазариванием богатств? На местное начальство не надейтесь, оно в доле.
 Харёк Вася | 05.04.2013, 13:09 #
Наступление на Сибирь идет со стороны Китая, а Россия не спешит на встречу. Может быть на Урале где-то и встретятся.
Guest: *  
Name:

Comment: *  
Attach files  
 


Subjective Criteria
[-]
Статья      Remarks: 0
Польза от статьи
Remarks: 0
Актуальность данной темы
Remarks: 0
Объективность автора
Remarks: 0
Стиль написания статьи
Remarks: 0
Простота восприятия и понимания
Remarks: 0

zagluwka
advanced
Submit
Back to homepage
Beta