Финансово-экономические проблемы малого бизнеса в России

Information
[-]

***

Назад в святые дикие 90-е: банки управляют Россией, превратив её в кошелек

В этом году эксперты опять и снова рассуждают на тему того, что же нужно сделать такого, чтобы активизировать малый бизнес и вновь в рамках программ реализуемых через банковское сообщество.

Чем больше действующая власть России поддается бюджетной политике Минфина по сокращению господдержки, тем больше государство теряет контроль над экономикой.

В январе прошлого года издание «КоммерсантЪ» сообщало, что благодаря «Программе 6,5» малый бизнес дождался льготных кредитов. 30 декабря 2017 года Дмитрий Медведев подписал постановление о правилах субсидирования банков, кредитующих малый и средний бизнес под 6,5% годовых. Льготность ставки обеспечивалась за счет бюджета — размер субсидируемой процентной ставки составлял 3,5% для малого бизнеса и 3,1% для среднего, срок льготного инвестиционного кредита — до десяти лет, оборотного — не более трех лет.

Программу разрабатывал Минэкономики в рамках приоритетного проекта «Малый бизнес», куратором которой являлся первый вице-премьер Игорь Шувалов. Получить субсидию могли банки, которые еще не фондировались в Банке России, и 49 уполномоченных банков, которые уже получают средства ЦБ и выдают льготные кредиты по «Программе 6,5». При этом по «Программе 6,5» средства под 6,5% годовых выделял банкам сам ЦБ — субъектам МСП они обходились в 9,6−10,6% годовых. Собственно, эту разницу и был призван компенсировать банкам бюджет.

Эксперты прочили прорыв экономике, рассчитывая на рост числа предприятий МСП, мол, малый бизнес заждался «дешевых» кредитов, которые тут же расхватают. Глава Центра финансово-кредитной поддержки бизнеса «Деловой России» Алексей Порошин отмечал, что льготные кредиты станут хорошим подспорьем для запуска новых производств и модернизации.

Но что-то очередной раз пошло не так — статистика фиксирует, что по итогам 2018-го года предприятий малого бизнеса закрылось больше, чем открылось. Может быть, ставка все-таки не такая и льготная и малый бизнес на фоне снижения платежеспособного спроса не способен потянуть ее или законодательство не позволяет развиваться. Ведь процессы в экономике взаимосвязаны и игнорировать их, как минимум, странно. Зато по бумагам премьер сможет отчитаться, мол, сделали все для развития малого бизнеса, а он развиваться не хочет, в общем, как и с инвестициями, которые инвесторы никак не хотят вкладывать. Казалось бы, пора провести аудит законов, выявить, что же не так или обратить, наконец, внимание на готовый по всем этим проблемам отчет Бориса Титова, но не нет, государство предпочитает ходить кругами и совершать одни и те же ошибки — переводить экономику под контроль банковского сообщества, «подкармливать» бюджетными деньгами не малый бизнес, а банки, не подчиняющиеся государству, и создавать из них посредников.

Между тем руководство монопольных банков, в свою очередь, активно избавляется от посредников, внедряя цифровые технологии и не прочь избавиться от государства, если бы не его «кошелек», именуемый бюджетом, доходы которого сегодня формируются уже не столько за счет нефтегазовой деятельности, сколько за счет налогов. Завяжи сегодня получение налогов на ЦБ, то ведомство будет тут же готово отказаться от государства.

В этом году эксперты опять и снова рассуждают на тему того, что же нужно сделать такого, чтобы активизировать малый бизнес и вновь в рамках программ реализуемых через банковское сообщество. Как сообщал ТАСС, теперь программа кредитования малых и средних предприятий (МСП) предусматривает льготную ставку, заметьте, под не более чем 8,5% годовых. То есть в прошлом году предприятий малого бизнеса стало меньше, несмотря на действие льготного кредитования под 6,5%, в этом году, до конца которого осталось 100 дней, эксперты рассуждают о том, что нужно сделать, чтобы активизировать действие программы.

Планируется, что программа должна в этом году обеспечить бизнес льготным финансированием на сумму более чем 330 млрд рублей, начиная в 2020 до 2024 года будет выделяться по 1 трлн рублей ежегодно. Запущена была программа в этом угоду в феврале. Ее плюсом является появление у малого бизнеса возможности взять длинные деньги — на инвестиционные цели до 2 млрд рублей на срок до 10 лет. Расширился и перечь видов деятельности предприятий, которым доступны кредиты. В их числе, предприятия в сфере сельского хозяйства, обрабатывающего производства, энергетики и водораспределения, строительства, туризма, информации и связи, транспорта, здравоохранения, образования, утилизации отходов, гостиничного бизнеса и общепита, в том числе теперь и рестораны, в сфере культуры, спорта, профессиональной и научной деятельности, бытовых услуг, аренды недвижимого и движимого имущества (кроме лизинга). Кроме того, сняты территориальные ограничения, которые, как рассчитывает Минэкономразвития, позволят банкам менее придирчиво рассматривать заемщиков, за счет чего планируется увеличить долю кредитования предприятий.

Вместе с тем государство вновь пошло на уступки банкам, изменив механизм предоставления им субсидий, опять же рассчитывая на активизацию кредитования малого и среднего бизнеса. Между тем главе ЦБ мало оказываемой банкам господдержки. Она утверждает, что программа идет туго в силу сложности построения устойчивой модели кредитования, особенно в регионах, а также недостаточной развитости самого малого бизнеса и ждет от властей еще большей поддержки. То есть малый бизнес баловать господдержкой не стоит, а развращать банки с помощью бюджетных средств нужно активнее.

Тем временем эксперты снова говорят о необходимости устранения проблем для активизации роста малых предприятий, предлагая оптимизировать требования к документам, снизить их число и смягчить требования к заемщикам. По словам председателя комитета по финансовым рынкам делового объединения «Опора России» Павла Самиева, одним из сильных ограничений являются высокие издержки предприятий при получении кредита. Еще одна «излюбленная фишка» банков — оценивать залог дешевле его реальной стоимости. Руководитель комитета Ассоциации банков России по малому и среднему бизнесу Василий Высоков подметил, что для общего повышения спроса МСП на кредиты должен улучшиться бизнес-климат, чему будет способствовать реализуемая правительством реформа контрольно-надзорной деятельности «регуляторная гильотина».

Ну вот же они проблемы, лежащие, как на ладони, которые тормозят развитие малого бизнеса. Услаждать банки мало, нужно пресекать возводимые ими препятствия, так же как и работать с контрольно-надзорными органами.

На днях ЦБ опубликовал документ «Тенденции на рынке МФО предпринимательского финансирования» за II квартал 2019 года, выпущенный, вероятно, в пику предпринимаемым государством мерам господдержки. Данные документа говорят о том, что увеличилась доля микрофинансовых организаций в кредитовании МСП. Портфель займов, предоставленных МФО субъектам малого и среднего предпринимательства, за последний год вырос 29%, а за квартал на 33% по сравнению с I кварталом 2019 года. 77% из 237 МФО, зарегистрированных в государственном реестре — компании с государственным участием в капитале, работающие по госпрограммам поддержки и развития малого и среднего бизнеса. Отмечается, что эти компании менее склонны к риску и более тщательно оценивают заемщика, тогда как доля коммерческих МФО, финансирующих МСП за последнее полугодие, стала увеличиваться. В объемах предпринимательского финансирования доля коммерческих МФО составляет 64% от доли микрофинансовых организаций с госучастием.

Между тем предприниматели больше доверяют именно МФО госучастием в капитале, поэтому средняя сумма займа для МСП у государственных МФО продолжает оставаться значительно выше — 1,57 млн рублей, чем у коммерческих МФО — 0,69 млн рублей. Однако количество действующих договоров растет быстрее у коммерческих МФО, которые выдают меньшие займы на более долгий срок, что может быть связано с отсутствием ограничений при выборе заемщика. Данные опроса, в котором приняли участие 111 компаний — 47% от всех МФО предпринимательского финансирования говорят о том, что почти половина МФО выдают МСП займы по ставкам 7−10% годовых.

Получается, что регулятор (ЦБ) засвидетельствовал факт того, что МСП берут кредиты и под больший процент, чем предлагается в рамках госпрограмм, хотя в своем документе отмечает, что данный диапазон ставок ниже предлагаемого банками. Вероятно, тем самым, ЦБ намекает государству, о необходимости большего размера субсидий. Однако, какой же механизм позволяет МФО активничать в секторе МСП?

Как следует из документа — в основе общего роста сегмента МФО, в том числе лежит стимулирующее регулирование: введение коэффициента, облегчающего нагрузку на капитал, а также изменение порядка формирования резервов. При этом квартальный объём выданных займов увеличился сезонно — то есть рынок получил те самые целевые средства по госпрограммам. Подчеркнем, год на исходе, а целевые средства только поступили. Рост портфеля государственных МФО произошел вовсе не из-за роста числа самих займов, а за счет повышения предельной суммы кредита с 3 до 5 млн рублей. А рост количества выданных коммерческими МФО кредитов, как было отмечено выше, произошел за счет выдачи небольших сумм на более длительный срок. Опрошенные представители МФО, принимающие участие в госпрограммах, в числе прочих сдерживающих факторов указывают недостаточный объём и высокие ставки фондирования, а также жалуются на позднее поступление целевых средств из бюджета.

Почему ЦБ, несмотря на, с одной стороны, — на ограничение и расчистку, с другой стороны — придаёт значимость рынку микрофинансовых организаций и принижает роль государства, применяя такие требования к банкам, которые сводят на нет результаты господдержки? Происхождение инвестиций рынка микрокредитования не настолько жестко регулируется банковским законодательством и может состоять из инвестиций спонсоров. Например, в 2004-м году Фонд капитального развития ООН создали Программу Всемирных премий в области микропредпринимательства, в розыгрыше которой приняли участие 8 стран.

Затем к программе подключились еще 22 страны, в том числе Россия. Простым языком богачи преимущественно из США в поисках инвестирования называют свою инициативу, конечно, под благим предлогом — участием в развитии социального предпринимательства. На профессиональном языке это называется Импакт-инвестирование. Именно сейчас, когда подкрадывается кризис, управляющие инвестициями фонды, активно рассматривают этот инструмент для вложений своих денег, что-то вроде поиска стартапов. Понятное дело, что таким образом, иностранный капитал рассчитывает завоевать еще одну часть российского рынка — часть малого бизнеса, который в принципе более подвижный и смышленый, чем корпорации. Тем более, что корпорации завоевать сложнее.

Автор: Галина Смирнова

https://regnum.ru/news/economy/2732544.html

***

«Бизнес — самая легкая добыча»

Как предприниматели России потерпели поражение в битве с ФСБ и что это значит для экономики страны.

23 сентября стало известно, что ФСБ впервые нарушила главное правило программы амнистии капиталов, одобренной президентом Путиным. Амнистия предполагала, что бизнесмены, которые решили вернуть свои деньги и имущество в Россию, будут регистрировать их в декларациях для Федеральной налоговой службы, но дальше никто не будет интересоваться их происхождением, а уж тем более обвинять бизнесменов в незаконном их приобретении. Система сломалась: ФСБ использовала декларацию совладельца строительной компании «Усть-Луга» Валерия Израйлита в качестве доказательства по уголовному делу, а суд посчитал, что это нормально. Израйлита, арестованного в 2016 году, обвиняют в легализации денежных средств, полученных в результате преступления, и в особо крупном мошенничестве. По информации газеты «Ведомости», суд решил, что на эти преступления амнистия не распространяется, и встал на сторону Лубянки.

Эта ситуация нарушает базовую договоренность между бизнесменами, подумывавшими вернуться в Россию, и властью, которая в этом возвращении заинтересована. Силовики выступают здесь третьей стороной, но самой сильной: у них своя мотивация, так что на любые сторонние договоры им, в общем, наплевать, говорит социолог права Элла Панеях. В интервью «Новой» она объясняет, как вышло, что у бизнеса нет шансов на спасение.

«Новa»:  — Разве смысл амнистии капиталов заключался не в том, что подобные декларации ни в коем случае не должны быть использованы в суде?

Элла Панеях:  — Разумеется, для тех, кто запускал процедуру амнистии капиталов, смысл был именно в этом. Но государственная система управления, хотя и выглядит как вертикаль власти, по своей сути, удивительно не консолидирована. Каждое ведомство вспахивает свою полосу, не обращая внимания на интересы остальных, а силовики в этом смысле наиболее независимы от всех. Правильная бытовая формулировка их мотивов: «Что хотят — то и делают».

Силовым структурам безразлично экономическое развитие страны; все цели, которые ставит амнистия капиталов, для них совершенно ничего не значат. Было изначально понятно, что к этому все придет, поэтому амнистия капиталов с самого старта привлекла так мало людей, фактически никто не вернулся. Провал случился не потому, что идея плохая, а потому, что очевидно было: не одна, так другая силовая структура отнесется к интересам федеральной власти с полным презрением.

— Власть, объявлявшая амнистию капиталов, не предполагала, что придут силовики? Или решили махнуть на свои риски?

— Думаю, создатели проекта амнистии с самого начала переоценили свое влияние в государстве и способность удержать силовые структуры под контролем. Вряд ли они хотели обмануть предпринимателей и сыграть роль козла-провокатора. Но понятно ведь было, что удержать силовиков нельзя: их давление на бизнес происходит не в рамках госполитики, а на уровне локальных ведомств, которые решают собственные задачи. С другой стороны, не надо думать, что ФСБ теперь изымет все декларации, поданные в рамках амнистии, и начнет тотальное преследование.

— То есть бизнесмены и дальше могут воспользоваться программой по амнистии капиталов, но должны понимать, чем им это грозит?

— Могут, но нужно быть безумным, чтобы в такой ситуации ею пользоваться. А ситуация, подобная этой, происходит, когда гражданская власть не контролирует силовые структуры.

— Тех, кто уже воспользовался программой, нельзя теперь называть безумцами?

— Возможно, с их стороны это была наивность. Или расчет на то, что есть свои люди среди силовиков, так что возникающие проблемы с амнистией можно будет решить. В любом случае, даже если это были какие-то рациональные соображения — они не сработали.

— Можно ли кейс с приобщением декларации в качестве доказательства обвинения в суде и другие истории давления на бизнес в России рассматривать как устойчивые сигналы, что со стороны силовиков меньше преследования коммерсантов не станет?

— Давление и не может ослабевать, потому что для уменьшения преследования бизнесменов нужны либо независимый суд, либо политическая воля. В стране нет ни того, ни другого.

— По поводу политической воли: Путин же говорил еще зимой, что нужно ослабить давление на бизнес, а Совфед даже готовил законопроект об усилении роли прокурора в экономических делах.

— Путин это говорит не в первый раз. У нас есть иллюзия, что Кремль все контролирует — своих силовиков уж точно. Но когда речь не идет о каком-то конкретном деле, инициированном на самом верху, деятельность силовиков регулировать невозможно, они действуют в своей собственной логике. Можно приказать не громить очередной ЮКОС, но нельзя сделать так, чтобы на местном уровне силовики не «кошмарили» то, до чего могут дотянуться.

— ФСБ теперь главная структура, которая «кошмарит» бизнес?

— Нет, что вы!

Самые массовые силовые враги бизнеса — простая полиция, которая очень большая, и Следственный комитет, который ведет на порядок больше экономических дел, чем Лубянка. ФСБ просто звучит очень страшно, но это не такая большая структура, у нее нет ресурсов для ковровой бомбардировки бизнеса, да и задачи такой не ставится.

— Для полиции и СК «кошмарить» бизнес — это тоже локальная задача?

— Их системное состояние таково, что все направлено на то, чтобы создавать проблемы бизнесу: здесь сплелись и коррупционные интересы силовиков, и интересы перераспределения власти и финансовых потоков, и простая служебная логика. Под последним я имею в виду, что, даже если вы как силовик не хотите получить взятку или отобрать бизнес, коммерсанты все равно удобная мишень для правоохранительной деятельности. У бизнеса всегда большой документооборот, так что можно изъять бумаги и технику, и там обязательно найдется либо то, что является нарушением, либо то, что можно так интерпретировать. При степени сервильности судов, которую мы сейчас наблюдаем, это совсем несложно. Именно поэтому любой силовик, начиная дело против бизнес-структуры или конкретного бизнесмена, понимает, что формальный повод для преследования всегда найдется.

Силовикам преследование бизнеса выгодно всегда.

— Как оценить действия СК, ФСБ и МВД в отношении бизнеса с точки зрения влияния на инвестиции в Россию?

— Очевидно как негативные. Хотя вряд ли это отрицательное влияние очень сильное, учитывая, какие ничтожные в последнее время инвестиции в Россию. Уже нечего и некого отпугивать.

— Попробую выступить адвокатом дьявола: есть ведь и положительные сигналы. Говорят, вот Калви скоро могут выпустить, потому что появилась экспертиза, которая может развалить все дело.

— Отрицательный сигнал, который был дан его арестом, настолько сильный, что, даже если Калви отпустят, это мало что изменит в общем климате. Подумайте: вы захотите, будучи профессиональным иностранным инвестором, вкладываться в Россию в надежде на то, что если вас арестуют, то просто подержат несколько месяцев под арестом, а потом отпустят? Небольшая радость, знаете ли.

— Российский бизнес с таким статус-кво фактически смирился? Я что-то в последнее время не припомню ни одного громкого заявления, не говоря уже о поступках, от предпринимательской среды, которое можно было бы интерпретировать как готовность бороться с давлением силовиков.

— Степень того, насколько российский бизнес не смирился с таким положением, можно оценить по масштабам утечки капитала. Но в целом бизнес-сообщество, да, смирилось — это правильное слово — с тем, что добиться никакого послабления не получится. Частично это их собственная вина. Пока у бизнеса был голос и пока к нему прислушивались, его представители пытались создать для себя специальную правовую среду, чтобы с представителями бизнеса силовики и суды обращались не так, как с простыми людьми. Всех можно просто так арестовать, а бизнесмена нельзя — его максимум можно отправить под домашний арест. Кое-чего удавалось добиться, но силовики тут же находили способы обойти эти преграды. Нужно было бороться за неангажированность судов и честность правоохранителей для всех, а не за исключения для бизнеса. Теперь поздно: сообщество смирилось с тем, что специальных привилегий добиться больше нельзя.

— Можно констатировать полное поражение бизнеса в битве с силовиками?

— Не уверена, что там когда-то была серьезная битва, но со стороны бизнеса это полное признание своего подчиненного статуса. Те, кто остался здесь, понимают, что им нужно работать в условиях полного силового произвола, и поэтому лучше особо не развиваться, чтобы не пришлось выходить из тени. И это, с моей точки зрения, гораздо более серьезное препятствие для экономического роста, чем плохой инвестиционный климат или несовершенная финансовая система.

— А может быть еще хуже?

— (Смеется.) С легкостью. Худший сценарий состоит не из новых неприятных сюрпризов, а из продолжения все тех же тенденций, а также из все большего убеждения силовиков в том, что бизнес — самая легкая добыча из тех, кого они могут преследовать.

Автор: Вячеслав Половинко, спецкор

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/24/82091-biznes-samaya-legkaya-dobycha


About the author
[-]

Author: Галина Смирнова, Вячеслав Половинко

Source: regnum.ru

Added:   venjamin.tolstonog


Date: 03.10.2019. Views: 57

Comments
[-]
ava
starjackioaz | 04.10.2019, 07:55 #
I high appreciate this post. It’s hard to find the good from the bad sometimes, but I think you’ve nailed it! would you mind updating your blog with more information?
starjack io
Guest: *  
Name:

Comment: *  
Attach files  
 


zagluwka
advanced
Submit
Back to homepage
Beta