Есть ли жизнь для Британии после BREXIT, или путь от Империи к задворкам ЕС

Information
[-]

Ну, вот и все – бывшая Великобритания становится просто Британией

Королева Елизавета II подписала билль о выходе Британии из Евросоюза. Документ утвержден обоими палатами Парламента.

Лорды было попытались внести туда пять поправок, но, столкнувшись с жестким отпором Палаты общин, предпочли отступить. 24 января со своей стороны, соглашение о разводе утвердили Еврокомиссия и Европарламент. Трехлетнее топтание Лондона в дверях, наконец, закончилось.

Brexit официально состоялся 31 января 2020 года. Хотя формально его условия представляют собой обширный документ объемом в 600 страниц, фактически он произойдет по наихудшему варианту «без соглашения». Сторонам удалось договориться лишь о процедурных вопросах согласования взаимных прав граждан Королевства и ЕС. Еще Лондону не удалось избежать финансовой обязанности по выплате Евросоюзу 33 млрд фунтов стерлингов «отступных».

Все прочие вопросы должны будут согласовываться дополнительно в течение переходного периода продолжительностью в 11 месяцев. При этом британцы могут продлить этот период еще, чем они наверняка еще не раз воспользуются, так как непонятностей осталось слишком много, а переходный период позволяет стране, пусть и с существенными оговорками, тем не менее оставаться в общем рыночном и таможенном пространстве ЕС. Но только до 2025 года, когда халява должна закрыться автоматически.

Имеющийся на руках результат Британия уже пытается преподносить как достижение победы. Мол, теперь страна сможет поставить заслон неконтролируемой миграции. Премьер-министр Борис Джонсон в парламенте выступил с речью, как благостно на экономике страны скажется переход на балльную миграционную систему, в соответствии с которой теперь Британия, по аналогии с Канадой, станет принимать к себе только необходимых для национальной экономики специалистов.

Медийно его заявление выглядит красиво, но по факту, скорее всего, результат получится иным. В стране, где промышленность формирует лишь 16% ВВП, причем ее доля стабильно снижается на протяжении полутора десятков лет, услуги занимают более 74% (в том числе 28% — чисто финансовые) места для трудоустройства высококлассных инженеров отсутствуют как класс.

Это особенно хорошо видно по тому, что готовых промышленных товаров страна импортирует в шесть раз больше, чем сырья. Хотя статистически промышленность дает 84% экспорта, эта цифра выводится в деньгах, тем самым маскируя факт доминирования в нем высокомаржинальных продуктов химического и фармакологического производства. В то время как ассортимент технологически сложных товаров неуклонно снижается.

Да и в целом, имея ВВП в 2,8 трлн долларов, совокупный экспорт составляет всего 460 млрд при импорте в 907 млрд долларов. Иными словами, стране особенно нечего продавать, а ее благосостояние критично зависит от внешних поставок, в том числе по продовольствию, где внутреннее производство покрывает лишь две трети потребностей, и от стоимости недвижимости.

Отсюда следует, что в действительности Британия серьезно нуждается не в высококлассных инженерах, а прежде всего в наименее квалифицированной, зато максимально дешевой рабочей силе. До развода с Европой ее дефицит покрывался за счет миграционных потоков из Прибалтики и Польши, по сравнению с местным уровнем которых даже условному дворнику в Британии платили существенно больше.

Сейчас ситуация явно изменится. Британцы могут сколько угодно не хотеть идти работать на низкие позиции, уход из страны иностранного капитала и неизбежное появление таможенных границ с Европой, на которую было замкнуто свыше 49% экономики страны, практически наверняка вызовет всплеск безработицы.

И тогда местным станет уже не до верчения носом. Что автоматически вытолкнет домой до миллиона трудовых мигрантов. Одних только латышей сегодня на острове насчитывается более 117 тысяч. А так как дома для них работы тоже нет, то последствия Brexit больно ударят по Прибалтике и всей Восточной Европе. Впрочем, перед Лондоном с 1 февраля встанут куда более актуальные проблемы. В первую очередь, с Северной Ирландией, задачу с сохранением которой в Соединенном Королевстве Джонсон попытался решить через хитрость. Формально Ольстер продолжает жить, как жил. Правда прозрачность границы с остальной Ирландией будет понижена.

Но с сохранением механизма обширных местных льгот по ее двустороннему преодолению. Чтобы не злить своих ирландцев таможенный барьер Лондон создаст только в североирландских портах, где начнет делить поток товаров на точно экспортные, точно внутренние и так называемые «рискованные». С первых и последних в порту станет взиматься таможенная пошлина, но если «рискованные» товары окажутся проданными в Северной Ирландии, ее продавцам казна будет возвращать.

На бумаге механизм выглядит изящно, однако никто не в состоянии точно предсказать, как он поведет себя на практике. Ведь фактически разнесение государственной и таможенной границ уже, пусть пока только подспудно, но все равно выглядит признанием согласия с неизбежностью ухода Северной Ирландии из состава королевства. Более того, расплывчатое определение «рискованности» уже показывает повышение уровня автономности Ольстера, что почти наверняка усилит схожие требования со стороны Шотландии и даже Уэльса.

Хотя Брюссель и пообещал не признавать выход Шотландии из состава британского государства даже в случае такого итога всенародного голосования, точно предсказать развитие событий сегодня уже не может никто. Тем более что местные парламенты входящих в Соединенное Королевство территорий голосовали против Brexit. Но королева проигнорировала их позицию, тем самым автоматически инициировав неизбежную проверку этой самой «соединенности» на прочность.

Дело неизбежно осложнится экономическим спадом, уже дружно прогнозируемым в большинстве отраслей экономики. За время топтания в дверях Лондон уже потерял не менее 54% иностранного капитала, на управлении которым страна зарабатывала по меньшей мере 6,6% ВВП и в обслуживании которого было занято свыше 1,1 млн человек. В банковском секторе ожидается резкий всплеск инфляции.

Худшие прогнозы говорят о почти неизбежном риске глубокой девальвации фунта стерлингов, способной вызывать обвал всей британской финансовой системы. На этом фоне сепаратистские настроения способны достигнуть критической точки почти наверняка. В общем, пока с полной уверенностью говорить еще рано, но в целом все указывает на то, что королевство имеет все шансы утратить определение соединенного, со всеми вытекающими последствиями территориального, демографического и финансово-экономического характера.

В случае распада из метрополии некогда великой империи оно ужмется только до размеров Англии с населением и экономическим весом буквально как две Польши. В этом случае будет забавно смотреть, как Лондон начнет распродавать свой флот и прочие атрибуты ИмперскоЙ мощи.

Автор: Александр Запольскис

https://regnum.ru/news/polit/2839614.html

***

Как «Брексит» переформатирует Евросоюз

Настоящий «Брексит» — переговоры о будущих торговых отношениях между ЕС и Великобританией — стартует в марте. Уже ясно, что он будет очень жестким, сложным и длительным. Неясно главное — как он переформатирует Евросоюз.

Баварскую деревню Гадхайм можно, пожалуй, назвать единственным местом в континентальной Европе, у которого был повод порадоваться выходу из ЕС Великобритании. Резоны простые: с 1 февраля, когда «Брексит» начался официально, поле, принадлежащее семье Кесслер в этой деревеньке, стало новым географическим центром Евросоюза. Озвучили это авторское вычисление французские географы, хотя не факт, что для этой семьи, как и для большинства европейцев, дивиденды от «Брексита» перекроют нанесенные им убытки.

Что уходит вместе с Британией?

Вот только вкратце. С уходом Великобритании из ЕС выходит ядерная держава, имеющая постпреда в ООН, статус мирового финансового центра и несколько университетов с мировой репутацией. Резко сокращается ВВП ЕС: в 2018-м, напомню, он составлял 16 трлн евро, из которых 2,5 приходилось на Великобританию. ЕС теряет также: 20 процентов экономического потенциала, 25 процентов военной мощи, 6 процентов территории, 10 процентов сельхозугодий, 13 процентов населения — 67 млн человек…

Мало того. Уход Великобритании лишит бюджет ЕС существенной части ежегодных поступлений. Были предложения сократить в связи с этим и расходные статьи бюджета, но Европарламент против, поскольку предстоящие затраты на защиту климата, энергетику и цифровизацию экономики трудно оценить даже примерно. В итоге та же, скажем, Германия (по расчетам) будет платить в бюджет ЕС до 35 млрд евро в год, что на 8,5 млрд больше, чем сейчас. Размер дополнительного взноса зависит от валового национального дохода (ВНД) и составит после ухода британцев от 1,08 процента для Люксембурга до 0,88 процента для Германии. На первый взгляд несправедливо, но при расчетах учитывается и абсолютная сумма ВНД.

Говоря о финансах ЕС, надо помнить: Великобритания вместе с Германией, Данией, Швецией, Австрией, Нидерландами была донором ЕС. Это страны, которые больше вносят в общую казну, чем из нее получают.

Скажем, датчанину участие его страны в ЕС обходится в 206 евро в год, немцу — в 161 евро, британцу — в 104 евро. «Страны-доноры участвуют в этом проекте себе в убыток»,— этот аргумент активнее всего использовал Борис Джонсон, агитируя за «Брексит».

Аргумент этот тем более действенный, что чисто арифметически менее богатые страны вроде бы просто наживаются. Так, на каждого гражданина Литвы ЕС дает 610 евро, на каждого венгра — 533, на каждого поляка — 325. На первый взгляд система и впрямь выглядит странной, но нельзя забывать огромные преимущества, которые дает всем и каждому гигантский беспошлинный внутренний рынок, безвизовое сообщение, беспроблемный доступ на рынок труда в любой стране ЕС…

Тем не менее уход британцев отразится и на доходах каждого жителя ЕС. Правда, в разных странах по-разному, и все будет зависеть от того, насколько организованно будут происходить «Брексит» и переход к новым отношениям. Эксперты немецкого фонда Бертельсманна считают: каждый гражданин ФРГ будет терять от 80 до 115 евро в год. Размер сильно будет зависеть от условий, на которых будет происходить «Брексит». Больше других членов ЕС потеряют ирландцы: от 398 до 726 евро. Британцы, кстати, еще больше — от 491 до 873 евро в год на душу населения.

Что может измениться в ЕС?

Как изменится отношение населения к Евросоюзу после «Брексита», сказать трудно. Но начать стоит с того, как к нему относились до этого. Из ноябрьского опроса Standard Eurobarometer (это последние данные) следует, что неплохо. Так, 42 процента жителей Евросоюза оценивают его положительно. Доверие к политическим институтам ЕС (Европарламент, Совет министров, Европейский совет, Еврокомиссия) тоже на уровне — 43 процента (институтам национальным доверяют 34 процента). Кстати, больше всего доверяют ЕС в Литве (66 процентов) и Дании (63 процента). Похуже обстоит дело в ФРГ (43 процента), в Польше (37 процентов), во Франции (32 процента) и Великобритании (29 процентов). Ну а по части недоверия лидирует Греция (62 процента).

На еще один интересный вопрос: считаются ли в ЕС с вашим мнением, «да» ответили 45 процентов, «нет» — 50 процентов. При этом большинство (52 процента) по-прежнему верит, что демократия в ЕС функционирует, а 70 процентов считают себя гражданами ЕС, в чем не видят отказа от национальной принадлежности.

Теперь — что изменится с уходом британцев? Многие уверены: вырастет влияние немцев. Это так и не так. Да, с «Брекситом» вес каждой из остающихся стран возрастет. В той же ФРГ теперь будет не 16 процентов населения ЕС, а 18 процентов. И это автоматом ведет к изменению соотношения сил в структурах власти.

Однако тенденция не линейная. Дело в том, что выход крупной страны делает весомее малые страны. Парадокс объясняется сложной (но математически обоснованной) системой подсчета голосов при различных голосованиях. Решение считается принятым, если за него проголосовали 16 из 28 членов ЕС (после «Брексита» будет 15 из 27), которые должны представлять 65 процентов населения ЕС. Однако если против будут как минимум четыре страны, представляющие более 35 процентов населения ЕС, то решение большинства заблокируется. Недавно мы это видели при выборах главы Еврокомиссии.

Вся эта арифметика делает вполне реальной неприятную ситуацию, когда дотируемые страны заблокируют решение, выгодное странам-донорам. Скажем, если при обсуждении вопроса о размещении беженцев, или о санкциях, или о «Северном потоке» вместе выступят (например) Испания, Румыния, Греция, Португалия и Венгрия, имеющие свои, отличные от немецких, подходы к этим вопросам. «Это пока лишь гипотетические рассуждения,— замечает комментатор мюнхенской "Зюддойче цайтунг". Но тут же добавляет: Малые страны смогут теперь чаще "напоминать" лидерам ЕС о своем праве блокировать их решения».

Перемены ждут и Европарламент. Число депутатов сократится с 751 до 705. Франция и Испания будут иметь больше представителей (у Германии и так максимум — 96 мест). Сменятся и политические расклады: в силу того, что евродепутаты работают во фракциях, а не в национальных делегациях, с уходом британцев ослабнут фракции социал-демократов, «зеленых» и «беспартийных» (тех, кто не нашел себе фракцию). А вот консерваторы и националисты усилятся.

О чем нужно договориться с Лондоном?

Перечисленное выше — лишь часть факторов, которые будут определять стартующий «Брексит», обещающий быть жестким, сложным и длительным. В начале марта начинаются переговоры о будущих торговых отношениях между ЕС и Великобританией. До 31 декабря должно быть подписано соответствующее соглашение, которое должно быть ратифицировано, причем не только Европарламентом, но и 27 национальными парламентами. До конца 2020-го Британия остается частью внутреннего рынка ЕС и платит взносы в казну. 30 июня последний день, когда может быть принято решение об отсрочке, но пока Джонсон ее категорически исключает.

«Менее чем за 11 месяцев оформить все юридически невозможно»,— уверен Рудольф Адам, экс-посол ФРГ в Великобритании. Он напоминает: договор о свободной торговле с Канадой (Ceta), который Джонсон «примеряет» и для выстраивания отношений с ЕС, разрабатывался более семи лет, но и через десять лет не вступил в силу. Как будут развиваться отношения с ЕС в худшем случае (если договора не будет), предсказать не берется никто.

Проблемы ждут, по сути, на каждом шагу. В политической преамбуле соглашения о «Брексите» перечислены 36 сфер жизни и экономики, которые должны быть законодательно согласованы. Не стоит забывать, что Великобританию и ЕС связывают тысячи различных соглашений, норм, правил. Скажем, пока половина продаваемой в ЕС рыбы выловлена в водах Великобритании. Кто и на каких условиях будет ее ловить и продавать с 2021 года?

Судя по опросам, важнейшая проблема для большинства граждан ЕС — по-прежнему иммиграция. Требование ограничить ее было основным и у Джонсона, только он особо настаивал на ограничении притока граждан ЕС, скажем, тех же «польских водопроводчиков», которые отнимают заказы у родных, британских. Их, в отличие от африканцев и азиатов, Великобритания должна (пока) без ограничений допускать на рынок труда и в соцсистему. Но теперь для иммигрантов из Восточной Европы Лондон введет какие-то ограничения, что вызовет их переток в другие страны ЕС. Кое-где этого уже опасаются, но в той же ФРГ, напротив, ждут: в стране колоссальный дефицит кадров, и с марта начинают действовать новые законы, поощряющие приток квалифицированных людей любых специальностей.

Еще были опасения, что граждане ЕС должны будут покинуть Британию, а британцы — ЕС. И тех, и других сотни тысяч. В этом случае страны ЕС (в отличие от самих граждан) были бы в выигрыше: в ФРГ, например, вернулась бы масса врачей, работающих в Великобритании постоянно или наездами,— это выгоднее, чем лечить на родине. Но сейчас вроде бы Джонсон готов не трогать тех, кто уже обосновался «у него».

Экологическая заноза

На втором месте в озабоченностях европейцев — защита климата, причем число обеспокоенных его состоянием составляет исторический максимум. Многие говорят об истерии, но как бы то ни было, тема уже доминирует в политических программах, определяет развитие экономики. В конце года в Еврокомиссии (правительстве ЕС) принят план превращения Европы к 2050-му в «первый климатически нейтральный континент». Это подразумевает не запрет на сжигание углеводородов и выброс СО2, а то, что выбросы должны быть компенсированы (деньгами, лесами и т.д.) или же уловлены и утилизированы. Технологии для этого есть как будто в Японии и КНР, но в ЕС до сих пор не развивались в силу дороговизны.

Но это не останавливает. На реализацию плана Green Deal («зеленое дело») предлагается затратить триллион евро за десять лет. Будут поощрять страны, которые отказываются от сжигания угля, торфа, сланцевой нефти. На компенсацию экономического ущерба, создание новой экономики на месте угольных разрезов и переобучение персонала планируют выделять ежегодно 7,5 млрд евро. Из них Румынии в год будет доставаться 757 млн, Франции — 402 млн, ФРГ, решившей отказаться от бурого угля к 2038-му,— 877 млн. Максимум (по 2 млрд в год) обещано Польше, хотя та в принципе против отказа от угля (Варшаву пробуют «переубедить» деньгами). Где взять средства? Неясно. Но Европарламент настаивает. А «зеленый» немец Михаэль Блосс и вовсе уверен: половину средств ЕС надлежит инвестировать в защиту климата.

Это кажется невероятным, но массовое недовольство по поводу «экопрессинга» выплеснули на улицы только «желтые жилеты» во Франции.

Немцы (судя по опросам и небывалой популярности «зеленых») готовы отказываться от традиционных автомашин, пересаживаться на поезда, хотя они все хуже работают, и электротранспорт, все еще дорогой и не обеспеченный инфраструктурой. Тем не менее Паскаль Канфин, председатель экологического комитета Европарламента, требует большего. «Нам нужна климатически нейтральная автоиндустрия,— заявил он в интервью "Шпигелю",— но Германия не продвигается в этой сфере, хотя имеет и необходимые "зеленые патенты", и инженеров, едва ли не лучших в мире, и гигантские производственные мощности. Германия была лидером первой индустриальной революции, но почему-то не стремится возглавить "зеленую революцию"».

Куда, казалось бы, дальше? «Необходимо "экологизировать" финансовую систему,— излагает в интервью Паскаль Канфин,— превратить европейский инвестиционный банк в климатический банк, думать о климатических налогах и тарифах, о первом общеевропейском климатическом законе». Так, похоже, выглядит программа-максимум, к которой Брюссель хочет подключить сильнейшую экономику ЕС.

При чем тут, спросите, «Брексит»? А при том, что защита климата возводится в ранг столь важного европриоритета, что и ее уже увязывают с переговорами о принципах будущей свободной торговли с Великобританией. В Евросоюзе хотят создать независимую инстанцию, которая будет следить за тем, как британцы соблюдают требования защиты климата, и докладывать результаты Eврокомиссии. Если цели, поставленные ЕС, соблюдаться не будут, независимым, казалось бы, британцам грозят штрафы и даже изгнание с рынка ЕС. Те же кары грозят и за невыполнение требований ЕС, связанных с допуском иммигрантов, соблюдением прав человека и трудового законодательства… Висит вопрос: если Джонсон пойдет на все это, зачем было уходить из ЕС? Отвечают на него часто другим вопросом: а не потому ли они и уходят, что знают, чего ждать от ЕС?..

Сухой остаток

Брюссельские чиновники в непростом положении. Они не намерены сознательно усложнять задачу премьер-министру Борису Джонсону, но и облегчать ее не хотят. Говоря иначе, они не могут уступать, чтобы ни у кого не возникло желания следовать примеру Лондона. Но и возводить непроходимую стену не могут, хотя бы для того, чтобы не наносить ущерба себе. «ЕС не может ограничивать свою дееспособность ради того, чтобы британцам было легче жить»,— говорит дипломат Рудольф Адам, автор уже трех книг о «Брексите».

«"Брексит" явно будет не тем, чего хотели британцы, голосуя за него 23 июня 2016 года»,— прогнозирует этот аналитик. Но еще печальней, считает он, что «"Брекит" разрушил идею о необратимости процесса объединения Европы. Слова "Европа" и "Евросоюз" так и не стали синонимами. ЕС перестал быть предначертанием для Европы. "Брексит" заставил всерьез задуматься: а что дальше, чего мы конкретно хотим, какие политические цели преследуем?» Возможно, позже появятся какие-то новые варианты развития Евросоюза, верит немецкий дипломат.

Американский миллиардер Майкл Блумберг назвал как-то решение о «Брексите» «глупейшим из решений, которые когда-либо принимали народы». Как бы в подтверждение этих слов, на днях было объявлено, что британская экономика закончила год с нулевым ростом и начинается стагнация. Ее, само собой, связывают с начинающимся «Брекситом».

Беда только в том, что и немецкая экономика закончила год не лучше. Вы без труда угадаете, что называют в числе основных причин. Все верно — тот самый «Брексит»…

Автор: Виктор Агаев, Бонн

https://www.kommersant.ru/doc/4250635

***

Лондон может радикально изменить свою внешнюю политику

После Брексита Лондон может перенести свое внимание с Ближнего Востока и Африки на Индо-Тихоокеанский регион — один из трех центров мировой экономики и политического влияния после Северной Америки и Европы.

Когда Британия выйдет из состава Европейского союза в конце января 2020 года, она сможет наметить свой независимый внешнеполитический курс и исполнить свои многолетние обещания о создании действительно «глобальной Британии», пишет политический обозреватель Дэвид Хатт в статье для издания Asia Times. Все это, вероятно, повлечет за собой исторический сдвиг в британских внешнеполитических интересах. Лондон может перенести свое внимание с Ближнего Востока и Африки на Индо-Тихоокеанский регион — один из трех центров мировой экономики и политического влияния, после Северной Америки и Европы.

В настоящее время в Индо-Тихоокеанском регионе расположено большинство крупнейших и наиболее быстроразвивающихся экономик мира. Данный регион также является центром геополитической конкуренции между США и Китаем, которая вряд ли ослабнет в ближайшее время. Однако непонятно, как именно Великобритания намерена вписаться в Индо-Тихоокеанский регион. Австралия и Япония являются ближайшими союзниками Великобритании в сфере безопасности. Лондон, очевидно, также стремится повысить свой авторитет среди восходящих стран Юго-Восточной Азии, некоторые из которых являются бывшими британскими колониями.

Великобритания открыла свою новую миссию в Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) в Джакарте 15 января 2020 года и надеется стать независимой стороной диалога с блоком, состоящим из десяти членов, после того как покинет ЕС. Освободившись от европейских ограничений, Лондон сможет вскоре подписать собственные торговые соглашения на собственных условиях со странами Индо-Тихоокеанского региона и наметить независимую внешнюю политику, которую больше не смогут ограничить остальные 27 членов ЕС.

Однако в то же время независимая Британия будет отчаянно нуждаться в новых торговых сделках, из-за чего Лондону, возможно, придется пожертвовать некоторыми своими внешнеполитическими целями и ценностями. «Сама природа будущей позиции Великобритании как международного лидера, вероятно, определится в Азиатско-Тихоокеанском регионе в результате того, какой именно подход страна выберет для взаимодействия со сложным региональным ландшафтом безопасности», — заявил в своем докладе эксперт по вопросам безопасности в Восточной Азии из Королевского колледжа Лондона Алессио Паталано. «Поскольку регион продолжает занимать видное место в международных делах, Великобритания столкнется с трудным выбором. Она должна решить, намерена ли она активно формировать ландшафт региональной безопасности или просто вложить свою лепту в его трансформацию», — добавил Паталано.

Но построение торговых связей имеет такое же важное значение, как и наращивание военных сил. По данным Великобритании, на азиатские государства уже приходится примерно пятая часть ежегодного товарооборота Великобритании. Однако переговоры по новым соглашениям о свободной торговле могут оказаться непростыми, а предположения о том, что Великобритания сможет просто скопировать условия существующих сделок, которые ЕС заключил с региональными странами, такими как Япония, в лучшем случае являются весьма оптимистичными. Перенос стратегического акцента Британии на Азию за счет других частей света также окажется непростым и обойдется недешево.

Для реализации более активной стратегии в Индо-Тихоокеанском регионе может потребоваться создание новой региональной военной базы, возможно, в Австралии, которая, похоже, готова поддержать эту идею. В 2019 году в оборонном ведомстве Австралии предложили Великобритании занять более активную военную позицию в регионе. Но переориентировать британскую внешнюю политику на Индо-Тихоокеанский регион будет непросто, даже при наличии большинства в парламенте.

В рамках любой новой стратегии Великобритании в Индо-Тихоокеанском регионе стране придется ответить на вызов со стороны растущего Китая. В течение многих лет Лондон говорил о необходимости соблюдения международного права в Индо-Тихоокеанском регионе, намекая на экспансионистские амбиции КНР в Южно-Китайском море. Учитывая то, что в настоящий момент регион постепенно разделяется на две сферы влияния — американскую и китайскую, — появление третий стороны может оказаться весьма желательным для небольших региональных государств. Многое будет зависеть от того, сможет ли Великобритания оказать сопротивление Китаю.

Великобритания остается одним из крупнейших получателей китайских инвестиций в рамках ЕС, однако, по данным Великобритании, на долю Китая приходится только 3,5% британского экспорта. Лондон, без сомнения, будет стремиться продвигать соглашение о свободной торговле с Китаем.

Но Китай, как правило, подписывает соглашения о свободной торговле только со странами, которые могут предложить такие импортные продукты, как минералы и специальное оборудование. Великобритания не может похвастаться такими товарами, поэтому Пекин не станет торопиться с заключением соглашения, считает директор Китайского центра Оксфордского университета Рана Миттер.

Более того, Лондон отчаянно пытается подписать соглашение о свободной торговле с США, но Вашингтон может потребовать, чтобы в него было включено положение, например, такое же, как в новом торговом соглашении между США, Канадой и Мексикой, которое дает возможность США отказаться от соглашения, если Великобритания решит заключить торговое соглашение с Китаем.

Вашингтон также требует, чтобы Великобритания отказалась от любых контрактов с китайской телекоммуникационной компанией Huawei из-за опасений, связанных со шпионажем. Данное требование правительство премьер-министра Бориса Джонсона до сих пор всячески пыталось обойти.

Автор: Максим Исаев

https://regnum.ru/news/polit/2837490.html


About the author
[-]

Author: Александр Запольскис, Виктор Агаев, Максим Исаев

Source: regnum.ru

Added:   venjamin.tolstonog


Date: 15.02.2020. Views: 125

Comments
[-]

Comments are not added

Guest: *  
Name:

Comment: *  
Attach files  
 


zagluwka
advanced
Submit
Back to homepage
Beta